Алматинский арсенал победы. 5 мая 2005 года.
ГОСТИНАЯ «ВЕЧЕРКИ»
В преддверии 60-летия Великой Победы я пригласил на встречу в нашу гостиную известного ученого, кандидата исторических наук Нури Едыгеновича ЕДЫГЕНОВА. Многие годы своей исследовательской работы он отдал теме «Алматы в годы Великой Отечественной войны», издал монографию и множество научных статей и иных публикаций.
Нури Едыгенович от разговора в гостиной отказался, предложив перенести встречу в Парк имени 28-гвардейцев-панфиловцев, который претерпел в юбилейный год коренную реконструкцию.
— Хотя в мои 83 года сей маршрут для меня сродни небольшому путешествию, — говорит ученый, — хочу взглянуть, как благоустроили это святое для всех алмаатинцев место, как обновили Мемориал Славы. И посмотрю, кстати, исправлены ли фактические ошибки на гранитных тумбах, что стоят на мемориальной аллее, с именами и датами жизни участников легендарного боя 16 ноября 1941 года под Москвой, у разъезда Дубосеково.
АЛМАТИНСКИЙ АРСЕНАЛ ПОБЕДЫ
— О каких ошибках вы говорите, Нури Едыгенович?
— Журналист должен читать разные газеты, а не только ту, где он работает, — улыбнулся ученый. — Еще в начале этого года в интервью газете «Известия-Казахстан» я попытался обратить внимание советов ветеранов войны и акимата Алматы на факты невнимания к памяти 28 героев со стороны лиц, курирующих этот парк. Ведь не все гвардейцы пали смертью храбрых в том бою, в ходе которого были подбиты 16 из 50 рвавшихся к столице танков, а остальные отступили. Некоторые бойцы выжили. По-разному сложились потом их судьбы. И ушли они из жизни спустя годы после 9 Мая 1945 года. Дмитрий Тимофеев скончался в 1949 году, Илларион Васильев — в 1969, Григорий Шемякин — в 1973, Иван Шадрин – в 1985… А на этих плитах даты их кончины «подровняли» под один 1941 год.
Говорил я и о неправомерности установки на аллее плиты с именем Даниила Александровича Кожабергенова. Хотя он и принял участие в отражении первого наступления фашистской пехоты, но затем оставил рубеж и в отражении именно танковых атак гитлеровцев участия уже не принимал и не был удостоен звания Героя Советского Союза. До конца войны он служил кавалеристом в дивизии генерала Льва Доватора. А потом всячески пытался добиться своего признания в качестве одного из 28. Однако после войны на заседании контрольной комиссии в Москве, при очной встрече с выжившими участниками боя, он не смог подтвердить те детали, которые должен был знать, если бы оставался на позиции. А плита с его именем стоит.
— Нуреке, смотрите-ка! Плита-то с именем Даниила Кожабергенова на аллее не единственная! Их две! Одна — в начале аллеи (третья по порядку), за памятником генералу И. В. Панфилову, а другая — в конце аллеи — предпоследняя, если считать от улицы Гоголя.
— И смех, и грех! Получается, что Даниилу Кожабергенову «дважды повезло». Лично мне совестно перед памятью подлинных участников того боя. Но, наверное, на мемориальной аллее все так и останется. Ведь уже готов, поди, победный рапорт о завершении реконструкции парка.
— Все знают, что 316 дивизия, ставшая 8 гвардейской дивизией имени Героя Советского Союза, генерал-майора И. В. Панфилова, формировалась в Алматы. Но все ли 28 героев родились в Алматы?
— Лишь один. Рядовой Иван Алексеевич Шепетков. Стрелок. 1910 года рождения. Он был артистом Алматинской филармонии. Был призван в июле 1941 года. Похоронен у деревни Нелидово Волоколамского района.
— А вообще кто из Героев Советского Союза уроженцы Алматы?
— Только генерал-лейтенант авиации Сергей Данилович Луганский, ставший Дважды Героем Советского Союза (1943, 1944 гг.) за отличное выполнение заданий командования, отвагу и геройство, проявленные в боях. Он родился в 1918 году, окончил среднюю школу № 30, был курсантом Оренбургской школы Военно-воздушных сил. Боевое крещение получил в 1939 году в войне с Финляндией. В годы Великой Отечественной войны воевал на Южном, Степном, II и I Украинских фронтах. Молодежь Казахстана собрала средства на два истребителя для нашего воздушного аса.
— Нуреке, вы хорошо знаете историю Алматы военных лет, поскольку изучали деятельность предприятий, работавших на оборону. Среди них решающую долю составляли эвакуированные из Европейской части СССР заводы, фабрики и цехи. Но, наверное, были и местные производства, которые стали производить нужную фронту продукцию сразу после начала войны?
— Насколько мне известно, наши швейные фабрики шили белье для воинов, портянки, гимнастерки. В Казахстане до войны было всего шесть механических заводов системы местпрома, два из них — в Алматы. Они выпускали бытовые чугунно-литейные изделия, сейфы и инструментарий для сельского хозяйства. Исключительно мирная продукция. А началась война, даже небольшие артели стали выпускать детали к вооружению по заказам оборонных заводов, эвакуированных в Алматы
Эшелоны с оборудованием заводов, фабрик и цехов начали прибывать к нам в октябре-ноябре 1941 года. 10 декабря пришел первый, а в январе 1942 года второй эшелоны с Ворошиловградского паровозостроительного завода. Ветка между станциями Алматы-1 и Алматы-2 работала с перенапряжением, поэтому ящики со станками и оборудованием на место дислокации украинского завода приходилось тащить волоком. У нас в то время строился авторемонтный завод, его цеха и передали под размещение нового завода, который начал выпускать не паровозы, а артиллерийские снаряды разных калибров. Позже он стал называться АЗТМ.
А в самолетном цехе Харьковского авиазавода, что «прописался» в районе аэропорта, делали авиабомбы. Специалисты Московского авиационного института, у которого был свой испытательный цех, изучали трофейные «мессершмидты», потом их ремонтировали и направляли в наши ВВС.
В Алматы должны были перевести один из авиазаводов, но город не смог его принять из-за отсутствия нужных площадей и достаточной рабочей силы. Я читал письмо председателя Совнаркома Казахстана Нуртаса Ундасынова, адресованное в Москву, председателю Эвакосовета, где указывалось, что наш город (тогда еще небольшой) перенасыщен эвакуированными предприятиями. Оборудование, однако, прибыло, и его перенаправили в Ташкент, где и появился авиазавод имени В. П. Чкалова. Не откажись мы тогда, сейчас бы производили, может быть, свои отечественные самолеты.
Из крупнейших заводов назову Махачкалинский машиностроительный, на базе которого возник Алматинский завод имени С. М. Кирова. Он выпускал торпеды, которые и до войны, и после испытывались на озере Иссык-Куль. Даже на кондитерской фабрике, на базе эвакуированных московских фабрик имени Бабаева и «Рот Фронт» изготавливались бутылки с зажигательной смесью — эффективное оружие в поединке с танками. На других фабриках производили ткани для шинелей, которые шили швейные фабрики.
— Сколько всего предприятий было эвакуировано в Алматы?
— 37. Не буду перечислять все, укажу только их географию: Москва и Московская область, Воронеж, Евпатория, Махачкала, Орджоникидзе (Владикавказ), Симферополь, Урюпинск, Киев, Ворошиловград (Луганск), Днепропетровск, Кременчуг, Сталино (Донецк), Сумы, Харьков…
Если до войны в Алматы производилось примерно 10-11 процентов от общего объема выпускаемой в Казахстане продукции, то к концу войны уже 16 процентов. Вроде бы рост всего на пять процентов, но по тем временам это был очень высокий показатель в масштабе страны.
— А где брали кадры, которые, как тогда говорили, «решают все»?
— Кадровые рабочие и квалифицированные специалисты сопровождали эшелоны с оборудованием эвакуированных предприятий. Они прибывали с семьями, их размещали в домах, возводимых в темпе. Все гостиницы использовались под жилье для руководства заводов. Местное население, не имевшее квалификации, направляли в фабрично-заводские училища при предприятиях. Для работы на этих объектах было мобилизовано первым набором до 4,5 тысяч человек. Привлекались и эвакуированные.
— Как осуществлялось снабжение заводчан продуктами?
— Когда ввели карточную систему, рабочим высокой квалификации выдавали самый высокий суточный паек — 800 граммов хлеба, неработающим иждивенцам — 300, детям – 400 граммов. В карточках значились и сахар, и масло, и манная крупа, и молоко, и консервированные мясопродукты. При предприятиях создавали отделы рабочего снабжения (ОРСы) и подсобные хозяйства (подхозы), где занимались растениеводством и содержали скот. Открывали рабочие столовые. Земельные участки выделяли и другим предприятиям. Конечно, люди недоедали, но массового голода в Алматы не было. Карточная система обеспечивала горожан продовольственным минимумом. Благодаря этому труженики тыла и выдержали тяготы войны.
К концу войны стали открывать коммерческие магазины, где можно было купить и колбасы, и икру, и все что душе угодно — по повышенным ценам. Наведываться туда могли себе позволить те эвакуированные, что приехали в Алматы с большой денежной массой. Они, можно сказать, не бедствовали.
В Алматы, о чем читатели «Вечерки», конечно, знают, находились многие выдающиеся деятели искусства, кинематографисты «Мосфильма» и «Ленфильма», работала Центральная объединенная киностудия (ЦОКС) на базе Алматинской киностудии документальных фильмов. Здесь снимались художественные и агитационные фильмы. Часто съемки производились на пустыре и огороде, в районе нынешней Старой площади, между проспектом Сталина (ныне — Абылай хана) и улицей Панфилова, рядом с бараком кавалерийского полка, чему я сам был свидетелем.
— Из Алматы на передовую выезжали делегации для укрепления связи фронта и тыла, воодушевления бойцов-земляков на передовой линии. В основном, видимо, из числа деятелей литературы и искусства…
— Не только. В их состав обязательно включались рабочие и сельские труженики. В Казахстане было сформировано 14 таких бригад. Костяк составляли, конечно, алматинцы, поскольку наш город был политическим и культурным центром республики. В составе делегации, побывавшей в Ленинграде после прорыва блокады и в партизанских соединениях, была, например, Людмила Селеменова, вожак комсомольско-молодежной бригады слесарей электротехнического завода. Она выполняла 10 и более норм. После войны она окончила вуз, стала кандидатом экономических наук, доцентом.
Связь фронта с тылом никогда не прерывалась. Шла переписка, обмен делегациями, посылка подарков, в изготовлении которых принимали участие все горожане, от мала до велика. Женщины вышивали кисеты, собирали, кто что может. Велся сбор средств в фонд Победы.
— Когда начался перевод производства на мирные рельсы?
— В конце 1944 года. Поступило указание от Государственного комитета обороны (ГКО) обращать внимание на нужды сельского хозяйства. В 1944 году И. В. Сталин выдвинул лозунг превратить Казахстан в главную животноводческую базу страны. Аграрный сектор технически обнищал. И хотя и в разгар войны производство промышленных изделий для села не прекращалось, этой продукции было крайне недостаточно. И началась постепенная переориентация промышленности.
— Как оценивался самоотверженный труд алматинцев?
— Передовики производства награждались орденами и медалями. Ордена Ленина были удостоены рабочие АЗТМ Бутырин и Коржев. Бригадам, которые постоянно перевыполняли задания, присваивалось звание «фронтовых бригад». Им полагался дополнительный паек. Лучшим предприятиям вручались переходящие Красные знамена и особые премии ГКО. Шесть раз этой награды удостаивалось Геологическое управление, дважды Алматинский мясоконсервный завод, один раз завод имени С. М. Кирова. Первая премия и Красное знамя Народного комиссариата тяжелого машиностроения присуждались коллективу АЗТМ.
Алматы и алматинцы вправе испытывать законную гордость за свой вклад в Великую Победу. Они заслуживают всеобщей благодарности.
С гостем «Вечерки» беседовал Сергей ИСАЕВ.
