Не прорастет быльем безвинная слеза

31 МАЯ — ДЕНЬ ПАМЯТИ ЖЕРТВ ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ

Этот день стал в нашей стране символом покаяния общества за неискупимые грехи советской тоталитарной системы. В жутком лице ее безжалостных церберов: от лагерного конвоира до вождя всего социалистического лагеря.

НЕ ПОРАСТЕТ БЫЛЬЕМ БЕЗВИННАЯ СЛЕЗА

– Пусть мрачные реалии той эпохи никогда больше не оживут,  оставаясь вечными рубцами народной памяти да музейными экспонатами, — говорят сотрудники Музея истории политических репрессий — завотделом Назира Жакауова и хранитель Алма Умбаева.

– Язык не повернется назвать 31 мая вашим «профессиональным» праздником, хотя вы и имеете к этому дню самое непосредственное отношение. Расскажите, какими путями поступают к вам документы?

– Перед открытием музея в октябре 2003 года мы получили ряд материалов из анналов КНБ, из архива Президента РК и Центрального государственного архива РК. Однако еще далеко не все документы, связанные с эпохой массовых репрессий в СССР, рассекречены.

— Но ведь в мировой практике закрытым документам, как и людям, дают строго определенный срок.

— Когда мы подаем свои заявки, нам говорят: вот это можно, а вот это нельзя. Всё. В музей приходят и бывшие узники тюрем и лагерей, и их потомки. В основном это их дети. И они нам тоже передают документы. Например, о реабилитации. Некоторые до сих пор боятся обращаться в компетентные органы. А ведь прямые наследники жертв сталинского режима имеют полное право сделать запрос в прокуратуру или управление КНБ по месту проживания – необязательно ехать в Алматы или Астану. И им обязаны выдать копии документов: «ордер на арест», «анкету арестованного», «приговор». Они, правда, не получат протоколов допросов и доносы тех лиц, по чьему навету была проведена расправа над их родными. Кстати, многие из пострадавших до сих пор не знают о том, что им положена компенсация.

Недавно племянник Нигмета Нурмакова, председателя Совнаркома Казахстана в 1924-1929 гг., расстрелянного в 1937 году, передал личные вещи его жены, которая сидела в АЛЖИРе — Акмолинском лагере жен изменников Родины. Это головной убор, кофточка, фотографии. А также пепельницу и чемодан Нурмакова. После освобождения она жила в Москве, в 90-х годах вернулась в Алматы, здесь и похоронена.

– А передают ли что-нибудь в музей учреждения и организации?

– Только от мемориального общества «Адилет» мы получили «Книги скорби» (расстрельные списки), которые оно издает совместно с КНБ. Скоро выйдет такая «Книга» по Алматы. А также дискеты с именами репрессированных, выпущенные Международным обществом «Мемориал» и Архивом Президента России. И библиотека НАН РК подарила три книги о жизни и деятельности А. Букейханова, А. Байтурсынова и М. Тынышпаева.

Для родственников мы снимаем ксерокопии из «Книг скорби», где упоминаются их дедушки, бабушки, дяди, тети. Это для них единственный источник. И они так радуются, что обнаружился хоть какой-то след. Едут к нам из Актау, Петропавловска, Уральска, других городов — ищут родных.

Приезжала одна женщина из США. Ее мать, немка, антифашистка, с 1938 года просидела два года в АЛЖИРе, потом поехала в Германию и там отсидела пять лет в гитлеровских концлагерях, выжила, вышла, написала книгу, изданную на 12 языках. И вот ее дочь уже после смерти матери приехала сюда по международной образовательной программе. На запрос в Карагандинское управление КНБ она получила ответ, что факт пребывания ее матери в архиве отражен. Однако мы в своих материалах ее следов не нашли. Но дочь запомнила, что мать сидела в лагере у маленькой станции Бурма. Мы пересняли для нее карту карагандинских лагерей, и она там обнаружила место, где сидела ее мать.

Из Ташкента был мужчина. Старенькая бабушка, которая уже ходить не может, услышала про наш музей и послала гонца: «Найди там моего мужа, тогда я умру со спокойной душой». И мы нашли его в расстрельных списках.

Приходят студенты, учащиеся колледжей, школьники старших классов. Устанавливаем связи с национально-культурными центрами сосланных в Казахстан народов. В новом зале музее «1934-1986 годы» планируется специальная экспозиция – «Депортация».   

– Показательно, что музею отведен ряд помещений в здании бывшего КГБ. Про храмы говорят: намоленные. А про такие здания: слезами и страданиями пропитанные. Эта скорбная аура на вас не воздействует?

– Зашел однажды мулла, прочитал молитву по убиенным. Сказал, что есть души, по которым даже поплакать некому. После мы пошли в Никольскую церковь, ведь в подвалах тут и православные томились. Попросили молебен отслужить за упокой. Оказалось, что услуга эта платная, стоит полторы тысячи тенге. Не по нашей зарплате. Думаем теперь к раввину пойти.   

– Поговорка такая есть: на языке медок, под языком ледок…

Как вы готовитесь к 31 мая?

– Это будет день открытых дверей. Касса закрыта, вход свободный. Будем рады всем посетителям. А в 8 часов утра от нашего музея стартует первый пробег, посвященный Дню памяти жертв политических репрессий. Его проводит Федерация оздоровительного бега. По личной инициативе ее президента Адиля Шарипова. 15 энтузиастов – ветераны легкой атлетики, известные спортсмены, студенты и школьники – пробегут за два с половиной часа 35 километров – до мемориала в поселке Жаналык, где в страшные годы закапывали расстрелянных. Там в 11 часов состоится митинг памяти.