Виртуоз душевной музыки

ПАМЯТЬ

В сентябре 2006 года музыкальная общественность Алматы отмечает 80-летие со дня рождения выдающегося музыканта-исполнителя и педагога, основателя национальной школы игры на кобыз-приме, народной артистки Республики Казахстан, профессора Казахской национальной консерватории имени Курмангазы Фатимы Жумагуловны БАЛГАЕВОЙ (1926-2005 гг.).

О своем любимом педагоге рассказывает ученый секретарь консерватории, доцент кафедры кобыза факультета народной музыки Шолпан РАУАНДИНА.

ВИРТУОЗ ДУШЕВНОЙ МУЗЫКИ

— Фатима Жумагуловна Балгаева отдала музыке всю свою долгую жизнь. Первым инструментом, которым она профессионально овладела еще в ранней юности, стала домбра. Одно время ее учителем был известный домбрист из народа Кали Жантлеуов. Будучи концертмейстером Казахского оркестра народных инструментов им. Курмангазы, он привнес в его репертуар множество собственных вариантов старинных кюев, которые были специально аранжированы для ансамблевого исполнения.

Принятая в этот оркестр в возрасте всего лишь 15 лет, Фатима стала демонстрировать столь быстрый рост исполнительского мастерства, что очень скоро переместилась в его составе с пятого пульта на второй. И тогда К. Жантлеуов сказал ей шутливо, но не без честолюбивого оттенка: «С этаким-то темпом, дочка, ты и на мое место скоро переберешься…»

«Мне стало так неудобно», — вспоминала Фатима Жумагуловна этот момент. И однажды попросила популярного кобызиста, солиста оркестра Жаппаса Каламбаева научить ее играть на кыл-кобызе. Он был из числа тех музыкантов-традиционников, которые хотя и не владели нотной грамотой, но сберегли и донесли до середины ХХ века ярчайшие образцы старинной казахской музыки. Жаппас-ага стал первым наставником Фатимы Балгаевой в овладении искусством игры на этом инструменте.

— Из почти ста кобызистов — учеников самой Фатимы Балгаевой большинство составляют женщины…

— И в самом деле, музыканты-мужчины отдают в основном предпочтение домбре, женщины же — кобызу. Традиционному ли двухструнному кыл-кобызу или его усовершенствованной четырехструнной разновидности — кобыз-приме. Хотя всем известны такие прекрасные домбристки, как современница Жамбыла Дина Нурпеисова или незабвенная Бахыт Карабалина, воплотившая ее образ в кино.

Жихан Желтоксан, автор исследования о жизненных циклах человека — мушел жас (в аспекте исконного казахского миропонимания) философски структурирует домбру, как тело человека. И ставит характер домбрового звукоизвлечения и звучания в некую связь с космической субстанцией. Однако подобных философско-музыковедческих работ, посвященных кобызу, пока нет.

— Вы сами, Шолпан Задановна, окончили в свое время класс кобыза в нашей консерватории. Чем притягателен этот инструмент?

— Без лишних эмоций приведу слова индийского профессора Д.Д. Чиноя, сказанные в Алма-Ате еще в 1951 году: «В струнах кобыза кроется нечто волшебное». А вот как отозвался китайский музыковед Ли Юаньцин о гастролях нашего оркестра в КНР в 1957 году: «Не увидев своими глазами, трудно поверить, что на домбре и кобызе можно передать нюансы, которые в состоянии выразить симфонический оркестр».

Из всех музыкальных инструментов сравнение с кобызом способны, по-моему, выдержать лишь скрипка и виолончель. Их роднит «раздумчивый» звук, плывущий из тайных глубин чуткого сердца. Может быть, поэтому детище легендарного Коркыта ата м стало главной профессиональной привязанностью Фатимы Балгаевой. Кобызом она владела виртуозно.

— Влияет ли на звучание кобыза наличие в декоре некоторых его экземпляров таких деталей, как, например, зеркальце? Подобный экспонат я видел когда-то в квартире-музее знаменитого собирателя и исследователя старинных казахских музыкальных инструментов Болата Сарыбаева.

— По-моему, на звук это не влияет. Вам показывали шаманский, ритуальный инструмент, который был в ходу у баксы (народного врачевателя). Изначально всякий кыл-кобыз служил именно такому назначению. Иногда к нему для достижения эффекта и дополнительного воздействия на слушателя подвешивали также перья филина, и колокольчики. Такой кобыз являл собой определенный синтез смычкового и ударного инструментов. Наши же кобызы — чисто концертные, они рассчитаны на профессиональных музыкантов, исполняющих кюи Коркыт ата, Ыхласа Дукенова и других, более поздних и современных авторов.

— В рассказе композитора и писателя Ильи Жаканова «Кобыз» об Ыхласе воспроизведена сцена вдохновенной игры великого кобызиста и кюйшы на инструменте, сотворенном им самим из красной арчи…

«И кобыз заговорил… Не крик ли это гуся-лебедя? А может, это спасительный кюй зазвучал — «Тогыз тарау», льющийся девятью потоками с певучих струн, погружающий усталую душу кобызиста в марево грез?.. Да, только так — исходя болью, поверяя печали — должен петь этот кобыз, только так… Не остановить, казалось, сладостного напева. Где исток его, откуда льется он переливчатыми всплесками, есть ли предел ему?..»

— Ыхлас играл свои кюи на традиционном двухструнном кыл-кобызе, чьи звуки вибрируют как бы между небом и землей, в одном регистре с человеческой душой. Особый, мягкий тембр кобыза созвучен ей как никакой другой, он отвечает, если хотите, волновой ауре нашего организма. Исполнитель будто сливается с инструментом, соединяется с музыкой. И лечит ею слушателей.

…Чуть позже тот же Жаппас Каламбаев посоветовал Фатиме Балгаевой перейти на трехструнный оркестровый инструмент — кобыз-приму. Это была новация композитора Ахмета Куановича Жубанова, художественного руководителя оркестра имени Курмангазы. У кыл-кобыза шейка длинная, как у лебедя. Жубанов сохраняет ее, но к двум жильным струнам добавляет одну металлическую. Так и получился кобыз-прима, где гармонично сплелись плоть и металл. Позже шейка была несколько укорочена, позиции для ладовых переборов уменьшились, и музыкантам играть стало легче. Но тембр кобыза Ахмет Куанович старался в основных его красках сохранить.

В последующие годы в связи с расширением оркестрового репертуара был создан четырехструнный кобыз, с более широким диапазоном звучания, рассчитанным на исполнение сложных музыкальных форм.

— Как складывалась артистическая судьба Фатимы Балгаевой?

— Поступая в класс кобыза-примы, открытый по инициативе А.К. Жубанова в 1945 году, Фатима Балгаева уже имела опыт концертных выступлений в течение ряда лет. Класс кобыза-примы стал вести по просьбе того же Жубанова Иосиф Антонович Лесман, продолжая заведовать кафедрой струнных инструментов. Лесман был учеником знаменитого Леопольда Ауэра (как и всемирно известные скрипачи Яша Хейфец и Мирон Полякин). Переехал он в Казахстан в 1935 году из Ленинграда, после злодейского убийства С.М. Кирова, как говорится, от греха подальше. И Фатима Балгаева стала первой и блестящей его ученицей. Часто на уроках они музицировали дуэтом: Иосиф Антонович на своей скрипочке, она — на кобызе-приме. Фатима Жумагуловна всегда помнила своего любимого учителя, который в 1951 году переехал в г. Горький (Нижний Новгород).

По окончании консерватории Фатима Балгаева первой из казахских инструменталистов стала лауреатом международного музыкального конкурса, завоевав 2 премию на ΙΙΙ Всемирном фестивале молодежи и студентов (Берлин, 1951 г.). А на следующем, ΙV фестивале (Бухарест, 1953 г.) молодежная группа оркестра имени Курмангазы с ее участием была удостоена золотой медали.

Исполнение на казахских народных инструментах классических и современных кюев, симфонических пьес европейских, русских и казахских советских композиторов покорило зарубежных слушателей. В переполненных концертных залах они стоя рукоплескали неповторимому, экзотическому для их слуха ансамблю наших виртуозов.

— Сохранились ли аудиозаписи исполнения Фатимы Балгаевой?

— Да, они находятся в «Алтын кор» (Золотом фонде) Казахского радио и в фонде Радио России (бывшее Всесоюзное радио). Кроме того, в архиве консерватории есть видеокассеты, запечатлевшие ее образ и мастерство.

— Охарактеризуйте, пожалуйста, Фатиму Балгаеву как педагога.

— Ее вклад в подготовку мастеров исполнительского искусства неоспорим. Отдавая должное таланту и педагогическому мастерству выдающихся музыкантов из народа, следует помнить, что именно Фатима Балгаева является основоположником профессиональной школы игры на кобызе-приме. Еще учась на 4 курсе, она ассистировала профессору И.А. Лесману, а после 5 курса ей стали доверять и преподавание.

Фатима Балгаева уделяла особое внимание приемам звукоизвлечения. Она говорила: «Инструмент технически совершенствовать можно, но природный его тембр должен быть неприкосновенен. Если кобыз утратит свой естественный звук, то из него уйдет душа».

— Наверное, не счесть педагогов, прошедших школу ее воспитания?

—  На кафедре кобыза это профессора Зере Бисенбаева и Меруерт Каленбаева и многие другие преподаватели. В разных музыкальных школах и колледжах страны преподают, образно говоря, уже внуки и даже праправнуки Фатимы Жумагуловны — воспитанники прямых ее учеников. Долгие годы она заведовала кафедрой народных инструментов, потому среди ее выпускников есть и домбристы, и другие инструменталисты.

Профессора Ф.Ж. Балгаеву любили все на кафедре. Мы воспитаны в духе уважения к предшественникам, к старшим коллегам. Нам чужды конфронтация и недоброжелательство.

— Для мира искусства это, согласитесь, не совсем типично.

— Здесь сказываются, во-первых, особенности «тарбие» (национального воспитания), что предполагает следование патриархально-позитивным правилам гармоничного совместного проживания многих людей разных поколений. Каждый обязан считаться с тем, что идущий впереди знает больше. Его жизненный и профессиональный опыт уникален и бесценен.

— А при несовпадении взглядов?

— В таких случаях мы следуем этическим урокам Фатимы Жумагуловны. Она учила нас говорить все, что думаешь, в лицо, не шушукаясь за спиной. И разрешать любые, пусть даже самые острые вопросы только в стенах кафедры. За ее порогом мы все едины, все друзья. И ни в коем случае нельзя обмануть доверие тех людей, которые поделились с тобой чем-то глубоко личным, сокровенным. Чужая тайна должна в тебе умереть.

Наш дорогой педагог всегда держала данное слово. Отслеживала судьбы своих выпускников, интересовалась условиями их жизни и работы. И при необходимости помогала всем, чем могла, искренне и бескорыстно.

Казахская национальная консерватория имени Курмангазы на протяжении многих лет была для Фатимы Жумагуловны Балгаевой родным домом. И наш шанырак никогда ее не забудет.       

Сергей ИСАЕВ