Без вины виноватая
В Казахском государственном академическом театре драмы имени М.О. Ауэзова состоялась премьера спектакля «Актриса» по пьесе лауреата Государственной премии РК Дулата Исабекова.
БЕЗ ВИНЫ ВИНОВАТАЯ
Спектакль этот – новый плод сотворчества автора и театра. «Актриса» не первая пьеса мастера на главной национальной сцене страны. Драматург Исабеков вырос не только из Исабекова-прозаика, но и из Исабекова-зрителя, воспитанного на театральной классике, отечественной и мировой. Недаром героиня пьесы актриса Айгуль Асанова (ее роль исполняет Кымбат Тилеуова, заслуженный деятель РК) с волнением произносит имена Ауэзова и Мусрепова, Островского и Шекспира, а также героев его комедии «Укрощение строптивой» Петруччио и Катарины, которых сделали родными для казахского театра его корифеи Шакен Айманов и Хадиша Букеева.
В основе коллизии социально-психологической драмы «Актриса» – столкновение непримиримых антиподов нынешнего времени. Тех, для кого высокое искусство театра – смысл всей их жизни, нужной, как они уверены, народу. И тех, кто, чувствуя себя хозяевами в нашей молодой стране, относится к театру цинично-коммерчески. Артист, – считают такие «тузы казино», – должен служить своим лицедейством не искусству, не обществу, а ему, богатому зрителю, удовлетворяя его запросы за милостивые подачки.
Обращение драматурга в данном социальном контексте к теме театра, обусловлено его гражданственной озабоченностью судьбами национальной сцены. Публицистические выступления писателя в СМИ всегда отличает беспристрастная диагностика высвечиваемых им болевых проблем общества. Однако искусство театра в наше время живуче не столько «кафедральными» проповедями, сколько исповедальным следованием идеалу, который лелеет в своем сердце зритель, и кипением на сцене подлинных страстей. Без этого театр будет нем и немощен, как бы ни напрягали артисты голоса и мышцы.
Д. Исабеков, ощущая «всеми фибрами души» стихию театра, словно бы наблюдает за происходящим действом (его поставил Нурлан Жуманиязов, режиссер столичного Казахского театра драмы им. К. Куанышбаева, лауреат международного фестиваля театров), пребывая, незримо, но ощутимо, в самой его сердцевине. На подмостках – «голгофе» для режиссера и артистов. И в зале, выносящем свой вердикт уровню мастерства и профессиональной отдачи всех причастных к жизни сцены.
Автор выстраивает сюжет пьесы, следуя методу М. Ауэзова, главная тема трагедий которого – драма казахской женщины. В первом же монологе Айгуль, обращенном к зрителям, Кымбат Тилеуова одухотворяет образ своей романтической сестры по призванию тонкой нюансировкой богатого спектра эмоций. Монологи героев казахского эпоса и пьес М. Ауэзова обычно предшествуют драматическим поворотам в их судьбах. Так и здесь: Айгуль после монолога (по сути, диалога с самой собой) приходится пережить ряд остроконфликтных сцен, где ее дух и человеческое достоинство, женская честь и гордость актрисы подвергаются безжалостным испытаниям.
Хабанера – пламенный танец «царицы любовной страсти» Кармен, роль которой играет Айгуль (балетмейстер Гюзель Мухамеджанова), – стала центральной мизансценой своеобразного «спектакля в спектакле». Этот прием, берущий начало со времен шекспировского «Гамлета», если не с еще более ранних, стал нервом трагикомического представления, которое держит в напряжении и артистов, и зрителей почти до финала.
Асылбек Боранбай, лауреат премии молодежи Казахстана, в шаржированно им исполненной роли коммерсанта, неожиданно перекликнулся с гротескной «королевой Великобритании» Дм. Гальцева в скетче с Максимом Галкиным «Елизавета и Путин». Однако в спектакле буффонада кончается драматически. Айгуль, прилюдно получив «золотой ключик» от новой квартиры из рук ряженого в одеяния «Пиковой дамы» коммерсанта, осушает бокал в честь своего жизненного успеха и на благодарном взлете вдохновения читает стихотворение Магжана Жумабаева и запевает народную песню. Но тут «старая графиня» сбрасывает маскарадный костюм под хохот артистов. Коммерсант издевательски ерничает над оскорбленной актрисой, в ажиотаже унижения вынуждая ее склонить колени перед пачкой долларов и пресмыкательски подползти к его ногам, дабы их обнять. Кымбат Тилеуова мастерски передает смятение своей героини, граничащее с помешательством.
Оценивая в целом режиссерское решение, укажем на царящую в труппе «второго театра» фамильярность и всеобщее пренебрежение к примадонне. Допуская возможное смешение в восприятии зрителей «двух спектаклей» в одно представление, нельзя исключить того, что патриархальное или «антигендерное» (если воспользоваться новомодным словцом) отношение к женщине может быть кое-кем понято как постановочная концепция всего действа. Тем более что с той же вульгарностью решена и сцена страстного признания в любви к зрелой приме безусого актера Ерлена (его роль сыграл Еркебулан Дайыров, студент 3 курса Академии искусств имени Т. Жургенова). Режиссер при этом слишком уж, кажется, увлекся неприглядно-наглядным иллюстрированием бульварного трюизма из романа «Театр» С. Моэма: «Не ждите от актрисы образца добропорядочности».
Лирическая линия Айгуль и любящего ее летчика Ердена (арт. Омар Кыйкымов) оказалась, к сожалению, выражена так тускло, что счастливый для героев финал озарило не «солнце искусства», а луч софита. Конечно же, не за этот поспешный финиш одарили Кымбат Тилеуову цветами успеха зрители, и в их числе народный артист РК Досхан Жолжаксынов.
Оформление сцены лаконичной условностью напоминает концертное (без антуража) исполнение оперы. Что может лежать в основе такого аскетизма, извинительного для антрепризы? Либо расчет театра на летучие гастроли в глубинке, либо дефицит фантазии у художника-постановщика (Мурат Сапаров) или отпущенных средств. «Акулам» рынка – повод усмехнуться.
В эпопее «Путь Абая» М. Ауэзов – великий прозаик, драматург и вечный зритель театра его имени – вложил в уста поэта призыв к служителям сцены: «Пусть процветает искусство, способное бороться с мрачной и косной жизнью. Пусть дает оно силу мужественному человеку».
Сергей КОВАЛЬ