Найти золотой ключик к тайнам красоты. Сентябрь 2004
9 сентября по решению ЮНЕСКО человечество отмечает как Всемирный день Красоты.
НАЙТИ ЗОЛОТОЙ КЛЮЧИК К ТАЙНАМ КРАСОТЫ
Если бы Владимир Зеликович КАЦЕВ, заслуженный архитектор Казахстана, лауреат Государственной премии CCCР, член правления Союза архитекторов РК, был только автором ледового комплекса «Медеу» или Алматинского цирка, — этого вполне хватило бы для счастливой судьбы художника. Но Кацев еще и признанный акварелист и график.
Как всякий подлинный мастер, он пытается постигнуть суть прекрасного. И не только во Всемирный день Красоты, а на протяжении почти всех прожитых лет — а их 75 как-никак.
— Что есть красота, Владимир Зеликович?
— Скажите, стоптанные ботинки красивы? Вряд ли. Но Винсент Ван Гог написал картину «Пара башмаков» — и явилось чудо. А взять трактирщицу Малле Баббе с увесистой пивной кружкой в руке и зловещей совой на плече. Это само порождение темных сил. Но ее портрет кисти Франса Халса — прекрасен. Хотя сама осклабившаяся старуха ужасна, недаром ее прозвали «харлемской ведьмой».
— Если в разбитых башмаках увидеть судьбу их владельца, то они могут впечатлить и человека — вовсе не художника.
— Согласен. Мне нравится мысль французского писателя Альфонса Доде: «Искусство — великий чародей. Оно создает свое солнце, которое светит всем. И даже нищий и убогий, приближаясь к нему, уносит с собой частицу его тепла и блеска».
— И все-таки, красота, спрошу вслед за Николаем Заболоцким, — «сосуд она, в котором пустота, или огонь, мерцающий в сосуде»?
— Естественно, огонь.
— И как же его добыть?
— Надо верить в себя и работать, не опуская рук. Сергея Ивановича Калмыкова в нашем Оперном театре как гасили! Уникальнейшего художника держали за декоратора-исполнителя. Да и горожане относились к этому чуду как к чудаку. Не так давно был я на выставке «Москва-Париж». Там работы Калмыкова достойно конкурировали с другими шедеврами. Современникам всегда очень не просто дается объективная оценка самобытного явления в искусстве или архитектуре.
Известна история с Эйфелевой башней, которую смонтировали в Париже к Всемирной выставке 1889 года. Несмотря на изумление и восторг посетителей выставки, Гюго, и Золя, и Мопассан — цвет просвещенной интеллигенции — подняли гвалт: мол, этот монстр уродует сложившийся веками образ Парижа! Долой башню после выставки! А сейчас попробуй кто тронуть этот символ великого города.
В Кёльне около знаменитого средневекового собора построили из стекла и металла Музей современного искусства с узким проездом между ними. И соседство вполне гармоничное. Еще пример. В Берлине не снесена, а законсервирована — как памятник Второй мировой войне — разрушенная кирха. А рядом призма-модерн, где выставлены детали, оставшиеся от этой кирхи. Времена и стили перекликаются, не споря.
Вообще, я пришел к выводу, что и вкусы, и понимание красоты меняются. Венера Милосская — вовсе не эталон современной красавицы, у которой параметры 90-60-90. Но эта скульптура из ряда тех, что вечно прекрасны и современны. Как и бюст Нифертити древнеегипетского скульптора Тутмоса, как работы великих ваятелей античного мира и Ренессанса, французских академиков-классиков и импрессионистов…
Нередко бывает — то, что кажется новацией, через каких-нибудь 5-6 лет уже вчерашний день: появляются иные технологии, материалы. Но настоящий рисунок, композиция, пропорциональные соотношения — это ценности незыблемые.
Сам я боюсь одного — потерять умение удивляться истинно прекрасному, необычному. Если это пропадет, считайте, что я кончился.
— А как это сохранить?
— Не знаю. Как сохранить, скажем, музыканту способность удивляться настоящей музыке? Видимо, нужно постоянно это культивировать в себе, работать над душой. Труд непрерывный, порой подсознательный.
— Ваши занятия архитектурой и изоискусством не вступают между собой в конфликт?
— У меня — нет. Я себя пытаюсь реализовать в разных видах и жанрах. Мне это интересно. В акварели и графике, в отличие от архитектурных проектов, я ни перед кем не чувствую себя обязанным, никто мне не делает заказов. Пишу натюрморты и пейзажи, портреты и серии этюдов «По городам и весям». Привожу их из путешествий по свету: Казахстан, Узбекистан, Франция, Индия, Китай, Польша, Чехия. Мне нравится запечатлевать архитектуру в акварели. Кроме того, как художник-постановщик я оформил в былые времена более десятка спектаклей.
Сейчас готовлю к изданию большой альбом «Великий Шелковый путь. Памятники архитектуры». Он будет малотиражный — максимум 500 экземпляров, чтобы сразу стал раритетным.
— Жаль, что широкой публике он будет недоступен.
— Для публики есть массовое искусство, или поп-искусство. Иногда спрашивают: есть ли средство от любви с первого взгляда? Есть. Надо внимательно посмотреть во второй и третий раз. Поп-музыку раз послушал и забыл, а Моцарту можно внимать бесконечно. Однако всякая музыка имеет право на существование, просто по своей природе она разная. Одна воздействует на тебя эпизодически, другая — постоянно.
— Но шедевры изоискусства полезно ведь доводить до глаз народа.
— Все музеи открыты для публики. Есть интерес — иди и смотри. А тиражирование опошляет образцы. Джоконда — в массе экземпляров! Это — искусство? Это — коммерция.
— Значит, в схватке искусства с бизнесом побеждает принцип: кесарю — кесарево, искусство — для искусства?
— Очевидно, так. Только не в схватке, а в споре.
— Не хочется политизировать это интервью, но 19 сентября выборы в мажилис парламента РК. Можете сказать, как бы вы распорядились своим голосом, не называя имен?
— Отвечу по Заболоцкому. Конечно же, хотелось бы отдать свой единственный голос не за звенящий кувшин, «в котором пустота», а за «огонь, мерцающий в сосуде». Однако здесь, как и в архитектуре, — хотим одно, а получается всегда то, что получается.
С мастером беседовал Серей ИСАЕВ.
«Вечерка» искренне поздравляет архитектора Владимира Зеликовича Кацева с юбилеем.
