Всему свету-без секретов. «Өнер әлемі» №3 Июнь 2005 года
Муза Журналистики
В храмах Древнего мира прекрасные жрицы Любви служили ее богам. Искусство словесной фиксации убегающей жизни — Журналистика — тоже служит Любви. К людям вообще и к конкретным героям журналистских публикаций. Любви к правде-истине.
Но если Муза Любви с античных времен счастливо обладает статусом Богини, то Муза «летописцев минуты», как называл журналистов М.Е. Салтыков-Щедрин, никогда не удостаивалась даже чести быть причисленной к обществу Муз.
Наша редакция исправляет эту вековечную несправедливость.
Юрий Киринициянов — самобытное перо отечественной и российской прессы — служит Музе Журналистики уже 35 лет. Он был собственным корреспондентом газеты «Ленинская смена на стройке», «Комсомольской правды», «Правды», «Строительной газеты», «Рабочей трибуны», а в последние 10 лет — «Российской газеты» в Казахстане.
В 2002 году Ю. Киринициянов учредил собственную газету — «Весь мир», которую читают в 17 странах.
Редакция журнала «Омир элеми» признательна Юрию Ивановичу КИРИНИЦИЯНОВУ за согласие стать первым гостем салона «Муза Журналистики».
ВСЕМУ СВЕТУ — БЕЗ СЕКРЕТОВ
— Газету «Весь мир» я придумал и учредил сам. Это моя личная попытка объективного информирования мирового читателя о тех явлениях и темах, которые могут быть ему интересны. Хотя я осознаю, что сию отчаянную партию если и можно какое-то время вести тактически, но выиграть ее стратегически — проблема.
К мысли о своей газете я пришел так. На меня когда-то произвела впечатление одна оригинальная карта Новой Зеландии: в центре карты — эта страна, а все прочие государства — вокруг нее. Я и подумал — а почему бы на подобное центровое место на карте мира не поставить Казахстан и Россию? Учитывая их огромный потенциал. В будущем, как я считаю, все значимые мировые события будут вращаться вокруг наших народов и содружества наших двух стран. И моя газета могла бы послужить этой идее.
Под «крышу» этого проекта я стал собирать авторов из разных стран. В Кыргызстане — это Вера Токомбаева. В Израиле — мой коллега Захар Гельман, собкор «Российской газеты». Во Франции — наша землячка Валентина Лагард, вышедшая замуж за француза. В Испании — Людмила Савельева, тоже из наших, ее муж испанец. Многие из авторов не журналисты. Их тексты мне приходится основательно править. Главным редактором я пригласил Сергея Козлова. У газеты нет своего офиса, поэтому всех причастных к ее изданию в Алматы я собираю у себя дома или в кафе.
— На какие средства издается ваша газета?
— В выпуске первых номеров помогли бизнесмены Западно-Казахстанской области. Затем одна американская фирма. А теперь, честно говоря, львиная доля средств — из тех денег, что у меня отложены «на старость».
— А постоянного спонсора найти не пробовали?
— Обретешь хозяина — прощай, свобода. Обрести бы такого спонсора, который за отведенную ему полосу мог платить столько, чтобы этого хватило на выпуск всего тиража. И чтобы он не курировал творческий процесс.
— Как распространяется газета «Весь мир» по белу свету?
— В Казахстане честно работает со мной только одна фирма — АО «Казпочта». Она забирает основной тираж, остальное я сам рассылаю за свой счет. Газета особенно хорошо расходится в Израиле, Германии, Франции. В других странах подспорьем служит энтузиазм заинтересованных читателей. Они даже денег за это не просят. Главное — газета востребована.
— Гонорары у вас достойные?
— По казахстанским меркам. И в соответствии с качеством материалов. Если нанять профессиональных собкоров и платить им по стандартам страны пребывания, то газета выйдет в копеечку. Меня устраивает то, что для моих авторов это сотрудничество не является средством существования.
— В таком случае что бы вы «прописали» своим авторам для того, чтобы не притуплялись их перья?
— Журналисту жизненно необходимо все время находиться в состоянии влюбленности. Он должен испытывать неподдельный интерес к герою. И, конечно, следовать завету классиков: постоянно работать над собой.
…У меня есть три знакомых фронтовика, которых я люблю, — два казаха, один из них — Габбас Жуматов. И русский — Михаил Иванович Митрофанов. Я вообще с трепетом отношусь к таким людям. Мой отец тоже был на фронте, попал в плен, бежал, прошел штрафбат. Габбас Жуматов еще и машину сам водит. Встретили они войну в Брестской крепости. Перед ее бастионами — еще от поляков — остались форты: первый эшелон обороны. Все, кто там находились, были смертники, они первыми отразили лобовую танковую атаку. Но в отличие от осажденных в бастионах, у них было то преимущество, что они могли рассредоточиться. И по лесам уйти. Многие так и спаслись. У меня в свое время был напечатан материал в «Известиях» — «Сержант Жуматов против генерала Гудериана»…
Журналистика и прекрасна такими встречами. Они придают особый смысл твоей жизни.
— Юрий Иванович, наверняка вы потомственный журналист?
— Нет, для меня журналистика не фамильная профессия. Хотя мой отец (он шахтер) «фонтанировал» стихами и какое-то время был даже рабкором областной газеты, воевал с бюрократами. А предки со стороны матери (она была дочерью священника, сама врач) — купцы.
Родился я в Семипалатинске, в ранней юности жил в Караганде, закончил вуз и работал в Алматы. В 9 и 10 классах мне повезло с учительницей русского языка и литературы — Антониной Ивановной Полятыка. З0 лет мы с ней переписываемся. На ее уроках не только «терпелось», но даже поощрялось изложение своего мнения.
Я буду говорить вполне откровенно. На факультет журналистики в КазГУ я поступил, как тогда говорили, «по блату». Но сработала и цепь счастливых случайностей. Я сидел за одной партой с нашим комсоргом Юрой Поповичем, а он жил на одной площадке с главным редактором газеты «Индустриальная Караганда» Василием Ефимовичем Скоробогатовым. И Юра мне предложил к нему зайти.
Чтобы поступить на журфак, нужны были публикации. Откуда они у меня! Я к тому времени написал всего одно стихотворение. Под названием «Тригонометрия». Его напечатали. Но Василий Ефимович, видимо, что-то во мне увидел. Зайди, говорит, через пару дней. Прихожу. Он вручает мне газетные вырезки с заметками за моей подписью и характеристику, что, мол, я участвовал в таких-то рейдах. Я обалдел. В моем представлении, заметка в газете — это событие! 4 рубля 29 копеек, которые мне в виде гонорара заплатили за то стихотворение, мать «на блюдечке» держала. Как же, сын заработал! А Скоробогатов, видя меня всего второй раз, говорит: «Юра, да ты такие еще статьи напишешь!» Прихожу домой, рассказываю матери. Она в ответ: «Сынок, нельзя начинать жизнь с обмана».
Приезжаю в КазГУ. В приемной комиссии спрашивают: «Что у вас есть?» — «Стихотворение». — «Что?? Идите-ка вы с ним куда-нибудь в другое место». Мнусь, говорю: «Правда, у меня еще заметки есть». — «Так что ж вы молчите? Заметки — это ж другое дело!» В общем, на журфак я поступил.
— Вы рано приобрели журналистскую известность…
— Первая и последняя моя награда советских времен — медаль «За трудовую доблесть». Я ее получил в 1977 году, перед тем как перешел из «Ленсмены на стройке» в «Комсомолку». Мне вручили эту медаль за операцию «Казахстанская нива». Полтора месяца в авральном режиме, но с упоением мы передавали вести прямо с хлебных полей.
Но я бы хотел сделать акцент на другом — на стиле работы в печати в те времена. Этот стиль теперь утрачен. Когда приезжал собкор с мест, его сразу принимал главный редактор: ему чрезвычайно важна была информация из первых рук. В той же «Комсомолке» собкоры были как на ладони. Никто тебя не прикроет, люди держались не связями, а своим мастерством. Я ходил по тому же редакционному коридору, по которому ходили Василий Песков и Ярослав Голованов. И невольно подтягивался — и своей стáтью, и статьями.
Однажды для рубрики «Галерея матерей», где печатались материалы о замечательных женщинах из союзных республик, я написал очерк об Улбале Алтайбаевой, рисоводе из Кызылорды. Но чувствую: что-то не то. Приношу редактору отдела корреспондентской сети А.В. Быстрову. Он говорит: «Оставь. Завтра посмотрим на свежую голову». Утром велит взять готовый материал в машбюро. «Как? Я ведь должен еще над ним поработать…» Читаю. Вроде бы тот же текст. Но где-то иначе состыкованы абзацы, что-то убрано, что-то поправлено. Он прошелся мягким пером, и материал заиграл. Потрясенный, я воскликнул: «Алексей Васильевич, это же не мой материал! Давайте мы его двумя нашими фамилиями подпишем». Он обиделся: «Ты что! Я просто тебе помог. Гонорар за это не платят». Такая была школа, такое было воспитание. С тех пор я всех журналистов подразделяю на две категории — на тех, кто сам пишет, и на тех, кто подписывает. Но именно они, как ни жаль, определяют ныне и стиль, и методы, и атмосферу в печати. Журналист должен быть личностью. Тогда он интересен. А вообще-то, умение писать — тайна, которую никакой науке от журналистики не постичь.
Конечно, не сравнить ту степень ответственности журналиста, какая была при прежней системе, с той, что сейчас. За публикацию могут потянуть в суд, выставить автору или газете в порядке компенсации баснословную сумму. Самую конструктивную критику могут счесть дискредитацией. И даже засадить за нее в тюрьму. Журналистика сегодня — очень опасный труд.
В прежние времена был другой «уклон». Работая в «Правде», я захватил начальный период перестройки, когда все в стране ломалось. У меня как у собкора было пять областей. За год я обязан был объехать их все, знать положение дел на местах. И я отдавал себе отчет в том, что если я покритикую человека, то может решиться его судьба. Такие случаи бывали.
— Работа в «Российской газете» вас творчески удовлетворяет?
— Конечно, иначе я бы там не работал. Но есть вещи, которые меня беспокоят. После завершения Года России в Казахстане и Года Казахстана в России тема взаимосвязей наших стран перестала быть в газете доминирующей. Не так часто, как бы мне хотелось, освещаются темы: «русские в Казахстане», «русские из стран СНГ в России». Как и проблемы получения переселенцами из стран СНГ гражданства и их устройства в России. Это касается, например, моего старшего брата Вадима, который переехал из Узбекистана в Рыбинск. В Ташкенте он работал на авиазаводе имени В.П. Чкалова. Там вместе с ним жили наши родители, они умерли в один год, там и похоронены. Сейчас его семья бедствует. «Беловежская пуща» прошла по нашей семье буреломом…
— Недавно вы получили престижную российскую награду…
— За освещение, кстати, евразийской тематики в «Российской газете». Меня это обрадовало. Генеральный секретарь ЕврАзЭС Григорий Рапота объявил мне благодарность, а Союз журналистов России удостоил диплома.
— Сформулируйте кредо журналиста. Каким ему надлежит быть, чтобы сохранять лицо, свежесть пера и достоинство профессии?
— Готовясь писать заметку, делать газету, теле- или радиопередачу, нужно твердо знать, чтó ты скажешь такого, что до тебя никто не говорил, что никто не делал. Только тогда будет иметь смысл эта твоя работа.
Я льщу себя надеждой, что моя газета «Весь мир» станет изданием, подобного которому по смыслу, тематике, содержанию в Казахстане еще не было. Направленным не «против» кого-то, а «за». Не надо никого ни с кем стравливать. Нужно стараться писать так, чтобы не увеличивалось количество зла. Счастлив тот журналист, чье слово способно что-то изменить в читателе к лучшему, помочь человеку совершенствоваться.
— В какой-то из своих публикаций вы, Юрий Иванович, сказали, что журналист должен быть пристрастным. Нет ли здесь противоречия?
— Пристрастным — только по отношению к себе. Надо улучшать в первую очередь самого себя.
Музу Журналистики сопровождал Сергей ЧКОНИЯ.
