В стране Библиолилипутии. «Өнер әлемі» №5 декабрь 2005 года
Под сенью Муз
Муза Чтения
В центре Алматы, в одном из обыкновенных пятиэтажных жилых домов есть незаурядная квартира. Она сплошь заставлена высокими шкафами с книгами, аккуратно выстроенными «по ранжиру». Улыбчивый, седоголовый их хозяин кажется очень похожим на своеобразного Гулливера — благодаря «среде обитания». Со всех боков его обступают, правда, не стесняя жизненного пространства, библиолилипуты — сотни и сотни малых, маленьких и совсем малюсеньких книг.
Но владыка «страны Библиолилипутии» не только собирает уникальные раритеты. Он пишет и издает и свои собственные произведения, которые живут, однако, за рубежами этого странного книжного государства, хотя тоже являются по-своему уникальными. Уникальными по тематике. Ибо нет в Казахстане, да и во всем Центральноазиатском регионе, ученого-религиоведа, равного по компетенции доктору философских наук, профессору Артуру Игоревичу АРТЕМЬЕВУ, автору научных исследований, учебников и учебных пособий, актуальность которых неудержимо растет.
Но мы не будем входить сегодня в круг научных интересов уважаемого профессора, а переступим с разрешения хозяина на некоторое время границы его суверенного миниатюрного, но обширного книжного царства. Под сенью Музы Чтения.
В «СТРАНЕ БИБЛИОЛИЛИПУТИИ»
— Артур Игоревич, с чего началось это ваше поистине экзотическое увлечение? Наверное, у вас уже была предварительная немалая начитанность, любовь к книге.
— Начну с того, как я вообще увлекся книгой. Я был ребенком военных лет, рос без отца. Матери, воспитывавшей двух сыновей, было не до книг, она день и ночь трудилась, чтобы нас содержать.
— Кем ваша мама работала?
— Бухгалтером в управлении Туркестано-Сибирской железной дороги. Она часто уезжала в командировки, жили мы в коммунальной квартире, и я оставался в полном ответе за своего брата, который был младше меня на шесть лет, и за домашний быт. Мне приходилось вести все работы по хозяйству, мыть полы и прочее. Причем я был довольно трудным ребенком, упрямым. В школе вел себя, прямо скажу, вызывающе. Учился я в школе № 25. Все было ничего в начальных классах, когда у нас была одна учительница — Мария Порфирьевна Чулкова. А с появлением в пятом классе многих новых учителей-предметников я им постоянно доставлял всякого рода неприятности. Да и учился не очень хорошо, мне это не больно нравилось. Маму постоянно вызывали в школу то директор, то наш классный руководитель.
Во дворе, по соседству с нами, жил директор типографии Турксиба Петр Львович Цойбельман, милейший человек, старый еврейский интеллигент, каких теперь уж в Алматы и не встретишь. Он был другом еще моего деда. И как-то мама обратилась к нему с просьбой: поговорите с Артуром. Как мужчина с мужчиной. Я учился уже в седьмом классе. И Петр Львович вдруг дарит мне две книжки — «Робинзон Крузо» Даниэля Дефо и «Приключения Гулливера» Джонатана Свифта. Это были первые послевоенные московские великолепные издания, богато иллюстрированные. Они и сейчас стоят у меня перед глазами.
— Вы их сохранили?
— К сожалению, приятели взяли их почитать и, как водится, зачитали. С этих книг началось мое увлечение чтением. Я забросил улицу, мама даже стала волноваться, что я почти не гуляю, никуда не хожу, не дышу свежим воздухом. Но она очень тонко уловила этот мой интерес и, несмотря на все нехватки, никогда не отказывала мне в деньгах для покупки нужной мне книги. У меня изменилось отношение к учебе, девятый класс я окончил четвертым учеником. Учителя не могли понять, что произошло с этим шалопаем и бездельником. Увлекся я именно гуманитарными дисциплинами. И в девятом классе уже твердо решил поступать после школы на филологический факультет в Казахский пединститут имени Абая. И стал серьезно готовиться.
— А почему не в КазГУ?
— Потому что я еще старшеклассником начал работать в период летних каникул внештатным пионервожатым. Мне очень понравилось педагогическое дело. Трудился не за зарплату, а «за стол». А когда был назначен старшим пионервожатым, то получал уже пусть небольшие, но деньги. И таким образом к концу лета скапливалась сумма, необходимая для покупки стиральной машины или шубы для мамы. А участь в институте, я каждый год заблаговременно сдавал летнюю сессию, чтобы на три месяца уезжать в пионерский лагерь. Брал я с собой и подросшего брата, и мы с Олегом подрабатывали вместе.
— Кто ваш брат сейчас?
— Он окончил Московский химико-технологический институт имени Дм. Менделеева и ныне является крупным специалистом в области радиационной химии, кандидат химических наук, работает в городе Курчатове.
Постепенно я стал завсегдатаем всех книжных магазинов, и началось мое книжное «накопительство». С течением времени моя библиотека стала, наверное, одной из самых больших домашних библиотек в нашем городе. К настоящему времени больше половины своего книжного собрания я роздал внукам и племяннику, много книг передал в различные библиотеки.
— Каковы ваши тематические интересы?
— Очень широкие. Я собирал произведения художественной литературы, подписывался на полные собрания сочинений писателей классиков. Покупал бесчисленные альбомы и книги по изобразительному искусству — у меня есть альбомы, посвященные всем крупнейшим музеям мира. И множество справочной литературы по всем отраслям знаний. Есть и раритеты. Например, малотиражная книга «Древнерусская миниатюра». Это одно из первых Гознаковских изданий 1920-х годов, которое найдешь сейчас не во всех центральных библиотеках стран СНГ.
Когда начали издавать маленькие книги — миниатюрные и малоформатные, они сразу же стали объектом моего пристального интереса и любовного внимания.
— В чем разница между миниатюрой книгой и малоформатным изданием?
— В размерах. Миниатюрная книга имеет высоту по корешку до 10 см, малоформатная — от 10 до 14 см.
— Какова традиция выпуска таких книг в Казахстане?
— Первая казахстанская малоформатная книжка вышла в начале 1950-х годов. Это была книга И.В. Сталина «О Великой Отечественной войне»: сборник докладов, речей и приказов Верховного Главнокомандующего Вооруженных сил СССР. Он был издан в типографии Турксиба, в красном переплете. Его подарили моей маме, но и этот томик у меня куда-то пропал. Признаюсь, что меня не один раз серьезно «наказывали» книголюбы.
— Итак, первоначально вас привлек именно нестандартный формат этих книг.
— Не только. Завораживала красота. Я вообще люблю все красивое. И наслаждаюсь, когда держу в руках любую прекрасно изданную книгу. А миниатюрные и малоформатные издания всегда отличались изысканностью художественного и полиграфического исполнения. Они выпускались, как правило, по знаменательным поводам, например, к памятным, юбилейным датам, и были малотиражными.
В СССР миниатюрные книги начали планово издавать в 1980-1990-е годы, когда это стали позволять технологические возможности отечественной полиграфии. Зачастую это ведь ручная работа. Большой вклад в развитие печатания миниатюрных книг внесли полиграфисты г. Перми. Поэтому именно в этом российском городе традиционно проводились всесоюзные семинары книголюбов-миниатюристов. Существовало даже такое общество библиофилов. Казахстанское его отделение возглавляла Шамыш Матекова, работавшая директором Алматинского облкниготорга. Я был избран заместителем председателя нашего отделения и в этом качестве бывал в Перми, где мы с коллегами из всех союзных республик обменивались интересной информацией и экземплярами подобных редких книг.
В прежнее время издавалась специальная миниатюрная серия: библиографические справочники-каталоги «Миниатюрные книги Советского Союза». Первые два тома из этой серии вышли в 1975 году. Один из них был посвящен дореволюционным изданиям, другой — книгам, вышедшим до 1975 года. В дальнейшем такие выпуски стали ежегодными. Последний из имеющихся у меня томиков был издан в 1986 году. Эти каталоги являются надежнейшим ориентиром в мире миниатюрных изданий советской эпохи.
Будучи ответственным работником городского комитета Компартии Казахстана, я курировал работу книготорговой сети нашей республики и владел всей информацией в данной области.
— Как говорится, вам и книги в руки!
— Да, я имел возможность их приобретать. В этом отношении обо мне можно было бы сказать, что я тогда «использовал свое служебное положение» в личных «книголюбивых» целях.
Вот, например, малоформатное собрание сочинений Льва Толстого. Оно вручалось в качестве подарка делегатам одного из съездов КПСС в Москве. Это становилось уже традицией партийных съездов. Я не был их делегатом, но имел возможность покупать такие издания на распродаже остатков. Удовольствие, я вам скажу, было и по тем временам весьма дорогое. А после развала СССР подобные издания вообще стали больших денег стоить.
— Какими раритетами вы особенно дорожите?
— У меня есть почти все миниатюрные и малоформатные книги, изданные в Казахской ССР — скажем, от Абая до Д.А. Кунаева и Л.И. Брежнева. Томики докладов и речей Брежнева издавались размером в половину спичечного коробка. Один из таких томиков был напечатан всего в 10 экземплярах — как подарок Генеральному секретарю ЦК КПСС и Председателю Президиума Верховного Совета СССР по случаю его 70-летия. Это уже книжные памятники минувшей эпохи.
— Можете показать?
— Нет, у меня эту книгу похитили. И вот при каких обстоятельствах. В начале 1990-х годов наше общество книголюбов проводило выставку «Миниатюрная книга», и я, как энтузиаст, передал туда определенное количество дорогих мне книг. Но мне не вернули более 20 уникальных изданий, кто-то подменил их теми, что уже были в моей коллекции. Этот удручающий факт навсегда отбил у меня охоту передавать свои ценнейшие раритеты для какой бы то ни было экспозиции.
— В Алматы есть Республиканский музей книги…
— Очень хороший музей. Один из немногих в СНГ. Но там маленькие помещения и перенасыщенные витрины. И, при всем уважении к сотрудникам этого музея, я не уверен, что там будут обеспечены абсолютные гарантии сохранности моих редчайших книг.
Я горжусь тем, что у меня есть уникальное издание Корана на арабском языке, в коробочке. Есть Библия в нескольких изданиях, Новый завет, Псалтырь. Есть Евангелие на немецком языке. Такие издания мне дарят друзья. Я собрал всю миниатюрную пушкиниану, у меня очень хорошая коллекция «Пермская лениниана», другие издания о В.И. Ленине и ленинизме. В моем собрании миниатюрные и малоформатные издания всемирной поэзии — от Федора Тютчева и Редьярда Киплинга — до Сергея Есенина и Сакена Сейфуллина. Всех имен просто не назвать.
— Однако читать эти книги в силу их специфики весьма затруднительно.
— Часть книг можно читать непосредственно, а некоторые — только через лупу. Многие мои знакомые называют это мое увлечение чудачеством, и даже дурачеством, другие, бывает, и завидуют.
— Вы продолжаете собирать подобные раритеты?
— Нет, сейчас это не по моему профессорскому карману.
— Вы, видимо, можете с полным основанием сказать, что такой книжной коллекции в Алматы больше нет.
— Полагаю, что да. И мне, конечно же, хотелось бы, чтобы это мое собрание сыграло позитивную роль — и культурологическую, и профессиональную — в развитии и совершенствовании книжного дела и полиграфического искусства в Республике Казахстан. Но в какой форме — вот в чем вопрос.
Музу Чтения сопровождал Сергей ЧКОНИЯ.
