Время и творчество молодых. Художник-прикладник Сауле Бультрикова
9 июня 1977 г. ПЕРВАЯ ПРОГРАММА
20.00-20-15
ДИКТОР: Говорит Алма-Ата. «Художник-прикладник Сауле Бультрикова». Передача из цикла «Время и творчество молодых».
(Музыка)
ВЕДУЩИЙ: Знание, опят, мастерство, как правило, ассоциируется с преклонными летами. И тягостна бывает мысль что вот-вот старец уста сомкнет и тайну свою замкнет… И как не порадоваться, когда вековое искусство народа оседает в молодом сердце, крепких руках, которым предназначена долгая и плодотворная работа…
Эти слова и записал тотчас после встречи с художником-прикладником Сауле Бультриковой.
(Пленка. Бестекст. Запись)
С.БУЛЬТРИКОВА: Что меня удивляет и всегда поражает у народного мастера?.. Он сидит очень молча, у него удивительно работают и руки, и ноги. Одной рукой он что-то делает с инструментом, другой он ищет форму, ногой он подбивает мехи, подгоняет, чтобы не потухал огонь, чтобы всё время горело, было одно напряжение, давление для металла, для плавки металла.
Сами инструменты очень примитивные. Они чем-то удивительно таинственным казались мне всегда. Что еще интересно – вот руки… эта какая-то странная параллель, когда казалось бы, грубоватые руки и вдруг удивительно нежные, знаете, удивительно воздушные вещи. Вот эти /термин/, вы видели, какая красивая вещь, правда? Это такая тонкая скань, красивый камень, такая прозрачная, воздушная вещь, правда. И в то же время она тяжелая. Она тяжелая по своей конструкции, по массе, по материалу. Но не смотрится она тяжелой, потому что ее делает уста («мастер»). Очень жалко, когда он умирает. Инструменты остывают все… холодеют… холодеют… И вот нету тепла уже в этих инструментах, потому что нет людей, нет продолжателей, которые смогли бы снова зажечь этот огонь, который продолжил бы то творение этого уста… Вот это больше и беспокоит нас.
Одно дело – копировать эти вещи, а другое – когда…
ВЕДУЩИЙ: Это ученичество?
БУЛЬТРИКОВА: Не только. Это знание ремесла еще тянет за собой…
ВЕДУЩИЙ: Постижение народного опыта…
БУЛЬТРИКОВА: Постижение тайн, тайн этого ремесла, секретов этого мастерства. А потом, вы знаете, даже если бы пойти по этому пути, всё равно не будет уже современного прикладного, а будет все равно продолжение древнего искусства. А таких примеров у нас сейчас много по Казахстану, особенно юг, где очень развиты теплые материалы…
Эти тканные ковры /термины/ – они прекрасно ткут предметы украшения, убранство юрты – эти женщины. Прекрасно валяют войлок… они удивительно красивы, эти женщины. И одежда, и руки, и вот те шутки, даже песни, когда они поют. И вот сам процесс работы, понимаете, это какая-то радость, она идет сквозной ниткой по всем этим людям… 8,9,12 женщин валяют этот текемет, войлок, а остальные смотрят, и тут много детей. И вот эти женщины, они переходят из одного дома в другой, и каждый раз они каждой очередной женщине этой группы делают текемет…
ВЕДУЩИЙ: Они не повторяются в рисунке?
БУЛЬТРИКОВА: Не повторяются. Они все разные. Каждая мастерица закладывает свой узор, свойственный ее пониманию, ее мировоззрению и адресу: для кого, для чего она делает.
Причем несколько, я говорю, идет органично, не бывает срывов, спадов там, вот я устала, я не могу, нет… Одна занимается с двумя котами, где шерсть красится, вторая занимается сохранением огня, несколько человек заняты подбором шерсти, несколько опять же заняты подбором самого узора, композиции… Когда, как красится эта шерсть, насколько она свалялась, можно ли еще подлить воды, а где нужно еще подбить, а где еще поприударить… Тяжелый труд, но он не видится – этот тяжелый труд. Это какая-то радость, они легко это делают, легко. И потом и кончается это всё тоже красиво: когда готовый текемет стоит, то уже идет чисто такой профессиональный анализ этой работы. И они выявляют его достоинства, какие-то определенные удачные места, оценивают цвет, сам узор…
Они ищут новые свои варианты орнамента, композиции, материалы, применяют различные техники, которые они сохранили у себя, и вот сейчас всё это вытаскивают и показывают. Я бы сказал – эти вещи, они просто уникальны, оригинальны, свежи, они неповторимы даже сейчас.
Сам путь движения народного орнамента, скажем, с древнейших времен до наших дней – это своего рода летопись народа, это большая мудрая книга народа, где слышишь плач, и стон, и радость, и восторг, бытовые рассказы о жизни, поколения достатка, долголетия…
ВЕДУЩИЙ: Сауле, допустимо ли сказать: вот здесь кончается народное прикладное искусство, а с этого начинается уже собственно профессиональное прикладное искусство художника?
БУЛЬТРИКОВА: Сделать четкую грань различия прикладного профессионального и прикладного народного очень сложно. Это всё настолько перетекаемо друг в друга. Просто потому, что все мы учимся у народных мастеров. У нас очень многие люди до сих пор путают, где народное искусство прикладное, а где современное прикладное искусство. Главное – понять вот эти моменты:
современное народное прикладное искусство – это социально-этнографическая форма проявления функции, формы, конструкции и, конечно, художественности;
а прикладное искусство профессиональное – оно уже идёт путем конструирования, путем создания формы за счет функции, перемены функции или изменения функции. Это – дизайн.
Ну, вот, для примера, возьмем тускеиз – убранство юрты и зимнего жилища кочевника /термин/. Этот тускеиз, он имеет функции настенного ковра. Но сейчас он, потеряв эти функции, становится украшением.
ВЕДУЩИЙ: Разве ковер, тот же тускеиз, не содержал в себе и раньше признаки украшательства? Разве он не служил эстетической потребности?
БУЛЬТРИКОВА: Тускеиз – да. Он действительно был украшением. Он был органично в синтезе того быта, той среды, той атмосферы юрты. И в то же время он утилитарного назначения. Если костюм национальный раньше был необходимостью, сейчас он становится украшением.
ВЕДУЩИЙ: Потребность в нем разве исчезла?
БУЛЬТРИКОВА: Да нет. Потребность не исчезла. Необходимость применения каждодневно – она уходит.
Культура же художника, его развитое эстетическое чувство не только позволяет решать актуальные задачи, но и предвидеть будущие изменения как материальных, так и духовных потребностей человека.
ВЕДУЩИЙ: Что из себя представляет первая собственноручная работа? Каково ее значение для последующего роста?
БУЛЬТРИКОВА: Первой моей работой в материале была деревянная посуда для кумыса. Потом были другие работы, в других материалах и в других техниках. С тех пор прошло много лет. Но та, первая работа, мне кажется… уже тогда я старалась найти то оптимальное состояние вот этой вещи, чтоб она из традиционно-этнографической перешла в современный быт, в современный интерьер квартиры.
ВЕДУЩИЙ: Скажите, к настоящему времени вы перебрали все техники, бытующие у народных мастеров: и дерево, и металл?..
БУЛЬТРИКОВА: Нет. Это совершенно невозможно. И жизни не хвати на все это. Не используя традиции, не используя вот эти ремесла – нельзя ничего, опять повторяю – нельзя ничего сделать.
ВЕДУЩИЙ: Когда вы набираете тот или иной орнаментальный узор, имеющий в смысле своем какой-то образ, какой-то символ, – чем вы руководствуетесь?.. Или чисто декоративными соотношениями частей, цветов?
БУЛЬТРИКОВА: Не только. Нет. Здесь и новые формы, здесь и новые решения совершенно, здесь и новые социальные требования, условия для решения данной задачи. Потому что и материалы новые, и среда новая, и время другое…
Нужно находить какие-то оптимальные варианты, что бы этот твой узор не был похож на узор того мастера, другого мастера, а чтоб он именно содержал в себе ту философию, ту мысль, которую ты хочешь дать людям понять. И вот именно сложность моей работы в этом и состоит, чтобы уметь сложить все вот эти моменты узоров в какую-то единую форму. Может быть, даже немного упрощенную, примитивную, но понятную. А тут уже, конечно, может идти в помощь и материал, и конструкция. Как я накладываю эти вещи. Назначение ее… И вот наверное в этом и может заключатся то самовыражение о котором вы говорите…
Все-таки живописцам графикам, скульпторам легче. Они могут сделать свой реальный автопортрет. Здесь прикладнику очень сложно. – что бы потом, через какие-то годы, его работы, уже определяли как творческий почерк, как именно творческое лицо…
ВЕДУЩИЙ: И как слепок его состояния?..
БУЛЬТРИКОВА: Слепок его состояния… Естественно, по этим моим работам, может быть, и смогут составить какое-то определение моего труда или моей личности… Но я думаю так, что это вопрос времени. Временем, только временем всё определяется, насколько это устоится, насколько оно примется, признается, утвердиться…
Но, к сожалению, прикладной дизайн идет пока очень медленно. А ведь будущее именно в активизации этого вида искусства, как можно более смелого применения традиций ремесел и материалов, решения функции и формы. Увеличение изделий хорошего художественного, эстетического качества в массовой продукции, которые ныне действительно нужны.
У нашего народа в быту, пожалуй, не было ни одной вещи, к которой не прикоснулись бы волшебные руки мастеров. В изготовление этих предметов вкладывалось всё мастерство, умение, художественное чутье. Эта бесконечная неиссякаемость народного искусства, естественность его выражения в каждом времени, эпоха – его современность.
Здесь не только проявление социально-этнографического отношения к этому нашему древнему наследию, но, наверное, все-таки возвращение уже во вторичном его рождении вот этих вещей.
(Музыка)
ВЕДУЩИЙ: Мы познакомили вас с кругом мыслей художника-прикладника Сауле Бультриковой, смысл творчества которой может быть лаконично выражен словами, взятые Муратом Ауэзовым в заголовок своей книги о вечности народного эстетического идеала – «времен связующая нить»…
ДИКТОР: Вы слушали передачу о художнике-прикладнике Сауле Бультриковой – из цикла «Время и творчество молодых».
(И.Синельников)