Адыгейцы («Обет молчания». Этническая притча)
Старик адыг, зайдя в овчарню,
Своих овец пересчитал
И, закурив, подпаску-парню
Такую притчу рассказал:
– Седой вдовец женил сыночка
На милой девушке одной.
Сноха была ему как дочка,
Что осветила дом родной.
Она всё делала, как надо,
Но, следуя завету гор,
На свёкра не бросала взгляда
И не вступала в разговор.
«Послушай, что тебе скажу я…», –
Не раз он подзывал сноху.
Но молодуха ни в какую
Не отзывалась старику.
Лишь со свекровкой да золовкой
Могла б она играть словцом.
Иль с мужем на язык быть ловкой.
Но не с его отцом-вдовцом.
Хотя и был просторным кровом
Хлев на дворе для двух бычков,
В нём места не было коровам,
Поскольку не было коров.
Резвились на восходе солнца
Бычки по лугу во всю прыть,
Вдовец кривился из оконца:
«Мне с ними, что ль, поговорить?..»
И повелел он сыну как-то
Забить любого из бычков
И в хлебосольный час заката
Созвать аульных стариков.
«В хлеву осталось после свадьбы
Всего-то два бычка, отец, –
Промямлил сын. – У нас в усадьбе
Нет ни бурёнки, ни овец».
«Мужчина ты? Иль не мужчина?!
Развёл скулёж на весь аул!» –
Вскипел отец, ошпарив сына.
И глаз, как нож, в него воткнул.
Что будешь делать?.. Что ни делай –
С отцовой волей спор не гож.
Ревя в загоне очумело,
Один бычок пошёл под нож.
Попировали аксакалы,
Телятиной ублажены.
Прощаясь, подняли бокалы
Во здравье молодой жены.
И тут вдовец, в поддержку тоста,
Гостям-старейшинам сказал,
Что «о другой снохе б он просто
Под старость лет и не мечтал.
Она красива всем на диво
И от работ не устаёт,
Вот только больно молчалива,
И то – ведь полон рот забот.
Мне ж безответной речи нитью
Не залатать своей тоски.
Прошу, почтенные, снимите
Обет молчанья со снохи».
«Ты всеми нами уважаем, –
Ответил самый старый дед. –
Коль просишь, что ж, не возражаем.
Снимаем с молодой обет!»
Наутро с настроеньем новым
Старик приветствовал сноху.
Та бросила в ответ: «Моё вам!» –
Кивая бегло на бегу.
Он ус растерянно подёргал:
«Водицы, дочка, не нальёшь?..» –
«Ещё чего! Возьми ведёрко,
Воды в колодце сколько хошь».
Напился дед, усы разгладил:
«Не дашь ли мне чего поесть?..» –
«То пить, то есть ему! Заладил!
Пора б уже иметь и честь!»
Он за неделю чуть не спятил,
Как лужа, разлилась тоска.
И повелел сынку опять он:
«Ступай-ка заколи бычка».
«Ты что? Отец!.. – воскликнул парень. –
У нас всего один бычок!
Второй, сам знаешь, был зажарен».
Отец взревел: «Молчок, сморчок!
Какой ты, чёрт возьми, мужчина!
Скулёж твой слышен за версту!
Родней отца тебе скотина?!
Болтать с тобой невмоготу!»
Обида сына как ни ела –
Кто будет брать её в расчёт?..
На нож уставясь отупело,
Второй бычок пошёл в расход.
И вновь старейшины пируют,
Опустошая винный чан.
Один вдовец сидит-горюет,
Сжимая в кулаке стакан.
Привстал старик над дымкой хмеля,
Круг аксакалов оглядел…
Им показалось – за неделю
Он ещё больше поседел.
«Ошибок у меня, простите,
Не так уж много на веку.
Но я прошу – вновь возложите
Обет молчанья на сноху».
«Ты всеми нами уважаем, –
Ответил самый старый дед. –
Коль просишь, снова налагаем
Мы прежний на сноху обет.
Чтоб вековой понять обычай,
Понёс немалый ты урон.
Хлев уж забыл обличье бычье,
Ты ж будешь помнить гор закон.
Весну всегда сменяет лето,
Мальчишкам старцев не учить.
И наших прадедов заветы
Всем должно соблюдать и чтить».
Старик адыг закончил притчу,
Затёр окурок каблуком…
И впечатленье об обычье
Вдвоём оставил с пареньком.
