Алматы-любовь моя. Откровения краеведа
ГОСТИНАЯ «ВЕЧЕРКИ»
Алматинское краеведение остро нуждается в подвижниках. Признанным лидером в области истории нашего города был Николай Ивлев, известны имена его коллег по краеведению Иосифа Маляра и Владимира Проскурина. Но «иных уж нет, а те далече». К настоящему времени заметно сузился круг компетентных знатоков 150-летней биографии южной столицы, особенно первой ее половины. Сузился, но не оскудел. Прошлое Алматы — предмет многолетнего профессионального внимания сегодняшнего гостя «Вечерки».
Султан Алипович УРАШЕВ, преподаватель исторического факультета Казахского национального педагогического университета (КНПУ) имени Абая, — видный алматинский краевед. Его тщательная работа по заполнению белых пятен в истории культуры, просвещения и благотворительности бывшего города Верного находится в поле зрения Акимата города Алматы. Недаром наш гость приглашается на все научные форумы, посвященные истории Алматы, которые в юбилейном для города году проводит Акимат.
— Султан Алипович, краеведение начинается, наверное, с познания своих корней. До какого колена вам известны ваши предки?
— Наши предки были шаруа-скотоводы. Никакой близости к баям, или биям, или чингизидам не могло быть. Мы из Западного Казахстана, из-под Лбищенска. Это известные чапаевские места. Султаном меня бабушка назвала — такое было у нее желание, чтобы из меня нечто подобное вышло.
— А как вас в Алматы судьба привела?
— Отец мой, Алип Урашевич Урашев, был комсомольским деятелем, потом крупным партийным работником, и его часто переводили с места на место. В годы войны он работал инструктором в ЦК Компартии Казахстана, позже — вторым секретарем Карагандинского обкома партии, затем министром лесной промышленности КазССР, первым секретарем Кокчетавского обкома, секретарем Восточно-Казахстанского обкома партии, а с 1958 года в течение 20 лет возглавлял Казахское территориальное управление по государственным материальным резервам при Совете Министров СССР.
— Значит, сами вы были типичным представителем «золотой» советской молодежи.
— Да, меня частенько так и называли: «министерский сыночек».
— Итак, у вас изначальных связей с Алматы не было. Откуда же эта любовь к городу, которая сразу чувствуется, когда вы о нем говорите?
— Сам город заставляет его любить. В 1940 годы — в период моего детства — город еще был маленьким, тихим, спокойным. Наша семья жила и в Тастаке, и на Мичурина , и на Пролетарской (ныне — Зенкова), а с 1958 года на углу Шевченко и Уйгурской (ныне — Байтурсынова). Мы бегали по его тенистым улицам, играли, из арыков воду пили.
— Видимо, любовь к городу вы впитали вместе с арычной водой.
— Не только. И с запахом алматинской зелени. Я люблю наведываться в бывший Пушкинский парк (позже его назвали парком Федерации, ныне — имени 28 гвардейцев-панфиловцев). Ребенком я часто там пропадал. И в верненский Казенный сад (Парк культуры и отдыха) с прудом, который так и называли — «Казенок». Вода в нем была грязная, и мы после купания ходили в городскую баню, которая была на том месте, где сейчас комплекс «Арасан».
— Алматы любят все, но это чувство не всегда рождает в горожанине такой интерес, что он становится профессиональным краеведом.
— Я историк по образованию и по духу, потому и решил заняться историей города. Подтолкнул меня к краеведению мой лучший друг, уже, к великому сожалению, покойный, — Жанузак Касымбаевич Касымбаев, доктор исторических наук, профессор, бывший заведующей кафедрой истории Казахстана КазПИ имени Абая. Он настойчиво подталкивал меня заняться историей культурно-просветительных учреждений дореволюционного Казахстана. Это и библиотеки, и музеи, и общества. В науке эта тема была белым пятном. По ходу исследований я заинтересовался деятельностью областных, уездных и городских благотворительных обществ во второй половине XIX — начале ХХ века. Так что я изучаю не только историю Верного, но и то, чем жили его горожане. Это кропотливейшая работа. Материалы ведь не лежат готовыми «на блюдечке». Приходится перелопачивать громадные залежи архивных дел, чтобы раздобыть нужные тебе факты и свидетельства.
В 2002 году я выпустил учебное пособие «Фрагменты народного просвещения города Верного во 2-ой половине XIX — начале ХХ веков». Теперь собираюсь опубликовать учебное пособие о благотворительных обществах. Подготовил монографию «Верный на рубеже двух веков». Очень надеюсь на поддержку и помощь в ее издании со стороны Акимата г. Алматы. Город Верный был в свое время центром Семиреченской области, поэтому закономерно, что в поле моих интересов и она. Уже вышли статьи о ряде уездов, входивших в ее состав: Жаркенте, Капале, Лепсы.
К 2006-2007 годам рассчитываю завершить монографию о судебно-административной реформе 1867-1868 годов, одним из результатов которой стало образование в азиатской части Российской империи трех генерал-губернаторств: Западно-Сибирского, Оренбургского и Туркестанского. В Туркестанское, с центром в Ташкенте, вошли Семиреченская и Сыр-Дарьинская области, находившиеся в границах современного Казахстана и части Северного Кыргызстана.
К сожалению, в Алматы не так давно снесли дом губернатора, стоявший на углу Губернаторской улицы (ныне — Казыбек би), и проспекта имени первого военного генерал-губернатора Семиреченской области Герасима Алексеевича Колпаковского (ныне — пр. Достык). В этом здании размещался обком партии, а в последние перед сносом годы — военный госпиталь. Надо было бы оставить это историческое здание. Хотелось бы, чтобы здания, которые имеют для города особую значимость, сохранялись. Теперь на этом месте, по решению Акимата г. Алматы и к радости горожан, будет построено специальное здание для Алматинского историко-краеведческого музея.
— Какая еще точка в городе что-то особенное говорит вашему сердцу?
— Это место на углу улиц Губернаторской и Копальской (ныне — Кунаева), чуть ниже магазина «Динамо». Там располагался Семиреченский областной статистический комитет. В его работе принимали участие многие известные деятели. Они публиковали свои статьи, содержащие обширные сведения о крае, и в местных газетах «Семиреченские областные ведомости», «Туркестанские ведомости», и в центральных российских журналах. Для нас это надежнейшие первоисточники.
— Статистике уже тогда придавалось большое значение?
— Это было характерно для всей России. Еще в 1860-х годах были образованы Центральный статистический комитет и соответствующие комитеты во всех губерниях и областях. Там аккумулировались и анализировались собранные данные и была сосредоточена вся тогдашняя наука. В петербургском архиве я нашел документ о том, что областные статкомитеты являются именно научно-административными учреждениями.
— Советскую официальную статистику упрекают, и справедливо, за подтасовку данных в угоду политике. В годы царизма статистику не отличал такой грех?
— Трудно говорить об умысле. Просто специалистов-статистиков не было. К этой работе привлекались лица в основном из числа учителей, фельдшеров, уездных, волостных, аульных чиновников, которые могли предоставлять и неверные сведения. Во-первых, потому, что не каждый человек раскрывал, что у него фактически, к примеру, сто баранов, говорил, что 50, так как за сто голов налог был больше. А во-вторых, не всякий статистик проявлял усердие при опросах: сколько у кого чего. Зачастую писали на глазок.
Почему статистический комитет меня особенно интересует? С ним связана деятельность Николая Николаевича Пантусова, одного из организаторов верненского музея и библиотеки. Его по праву можно считать одним из первых краеведов Семиречья как крупнейшего исследователя края. Он изучал историю казахского, уйгурского, кыргызского народов. Был известным археологом: его находки и сейчас хранятся в Центральном государственном музее РК. И как его на все хватало! Приведу пример проявления его кипучей энергии. 28 мая 1887 года в городе Верном произошло мощное землетрясение. Наряду со многими зданиями развалилась и женская гимназия в Большой станице, в которой до того размещался «офис» губернатора. И было решено построить для гимназии новое здание всем миром на Губернаторской улице, у Пушкинского парка. Пантусова попросили помочь в организации сбора и доставке стройматериалов. С этой целью он выезжал в станицы Надеждинскую (г. Есик), Софийскую (г. Талгар) и Лепсы, хотя ведь был значительным чиновником, советником военного генерал-губернатора Семиреченской области, неоднократно исполнял обязанности и вице-губернатора, и самого губернатора.
Я сам учился в этом здании, где был один из корпусов КазПИ. Его тоже, к сожалению, снесли при возведении новой семиэтажки КНПУ, а ведь это был памятник истории города. Ах, какая там акустика была! Психологию нам читал 75-летний Лазарь Моисеевич Стычинский. Голос у него был тихий, а в аудитории — более ста студентов. Скамьи стояли лесенкой, я всегда сидел на заднем ряду, но Стычинского было слышно четко и ясно.
В Верном архитекторы были блестящие. Например, Поль Гурдэ, главный архитектор города. Родился он во французском городе Шалон, закончил там школу искусств. В Россию приехал в 1870 году, принял российское подданство и мог свободно перемещаться по империи. Попал сначала в Сыр-Дарьинскую область, а в 1875 году в возрасте 25 лет прибыл в Верный. Его, как способного и знающего специалиста, сразу сделали младшим архитектором города. По его проектам были, например, построены: здание мужской гимназии (1895 г.) по ул. Губернаторской. Ныне там один из факультетов КНПУ. Здание пансиона этой гимназии на проспекте Колпаковского. Там сейчас НИИ культуры и искусствознания. Здание Детского приюта у Соснового парка (1892 г.). Ныне там городской медицинский колледж. И казенный дом директора этого приюта (1902 г.) на улице Узбекской (ныне — пр. Сейфуллина). В нем теперь Музей спортивной славы Казахстана. А еще П. Гурдэ преподавал французский язык в женской гимназии, черчение и рисование — в мужской. В конце карьеры, в 1903 году, перед отставкой он был удостоен звания почетного гражданина города. Дальнейших следов обнаружить не удалось, хотя я этому человеку посвятил 15 лет. Буду дальше искать. Любая находка приносит неописуемую радость.
— Предмет вашего давнего интереса — благотворительные общества.
— Да, одним из объектов их внимания являлся упомянутый Детский приют. Сироты там бесплатно обучались, получали паек. Благотворителями выступали состоятельные горожане, делавшие немалые пожертвования. Тот же Пантусов, уйгурский феодал Вали-Ахун Юлдашев, купцы Алексей Гаврилов, основатель табаководства в Семиречье, и Никита Пугасов, который, помимо денег, отпускал зерно, муку. Казна также выделяла определенные суммы.
— После революции эти общества, видимо, распались или были ликвидированы. Ушло меценатство, которое стало возрождаться только в последние годы благодаря молодой волне казахских бизнесменов.
— Я бы не сказал, что благотворительность была полностью уничтожена. И при советской власти активно работало общество Красного Креста Семиреченской области. И не только в деле оказания медицинской помощи в экстремальных ситуациях. Члены общества обустраивали всевозможные минеральные источники, где лечились нижние военные чины и местное население. В годы Русско-Японской войны и Первой мировой верненское Дамское общество, действовавшее под эгидой Красного Креста, занималось заготовкой фруктов и овощей, табака, а также сбором и изготовлением носков, варежек и теплых вещей для отправки землякам на фронт.
— А когда эта организация стала называться обществом Красного Креста и Красного Полумесяца?
— С 1936 года.
— Что предпринималось в городе Верном для развития просвещения?
— Можно отметить неуклонный рост учреждений образования. Особое внимание уделялось развитию среднего образования, гимназий, чьи аттестаты высоко котировались. Будущие демократы Санджар Асфендияров и Мухамеджан Тынышпаев при поступлении в вузы С.-Петербурга показали прекрасные знания. Кстати, многие русские исследователи, занимавшиеся историей местных школ и обучения коренного населения, отмечали математический склад ума казахов и их склонность к естественным наукам, связанным с изучением природы, и гуманитарным — в частности, истории. В брошюре «Родники просвещения», где я описываю деятельность первых культурно-просветительных учреждений в Семипалатинской области, указывается, что инспекторы народного образования фиксировали большие способности учеников, достойных получения стипендии.
— А культурная жизнь в Верном только на энтузиазме строилась?
— В основном. Общество ревнителей просвещения организовывало воскресные школы, создавало книжные склады, устраивало концерты, народные чтения литературной классики. В обеих гимназиях и Городском реальном училище имени Г.А. Колпаковского ставились спектакли и показывались благодарным зрителям за символическую плату. В 1912 году с фейерверком прошло празднование 100-летия победы в Отечественной войне. Из цветов были выложены портрет Александра I и вензель Наполеона.
— Скажите, краеведы Алматы объединены в какое-нибудь общество? Как вы связаны со своими коллегами?
— К сожалению, никак. У каждого своя стезя и тема. Нас приглашают выступать с лекциями, на научные форумы, но цеховых сборов мы не проводим. А жаль. Было бы весьма полезным обмениваться новейшей информацией и не лишним разграничить между собой тематику поисков.
— Вы входите в малочисленную, к сожалению, когорту местных краеведов, но есть ли «урашевское» направление в краеведении и имеются ли у вас ученики?
— У нас есть «касымбаевская школа». Под руководством Ж. Касымбаева был защищен ряд кандидатских и докторских диссертаций. И среди моих студентов есть разработчики тем по истории города Верного и Семиреченской области. Жаль, конечно, что многие из них не пошли в науку, однако некоторые работают в музеях и так или иначе связаны с краеведением, что меня радует. Сам я хочу продолжить исследование деятельности культурно-просветительных и благотворительных обществ во всех областях Казахстана. Такой масштаб — абсолютно целинная тема.
— Позвольте пожелать вам успехов в этом начинании.
— Спасибо. Если удастся, это послужит стране.
С гостем «Вечерки» беседовал Сергей ИСАЕВ.
