Бразильский кофе на степном достархане

В Алматы вышел в свет роман «Захир» всемирно известного бразильского писателя Пауло Коэльо в переводе на казахский язык, осуществленном литератором и ученым Жумагали Исмагуловым.

Это издание республиканской корпорации «Атамура» можно считать одной из вех на пути межкультурных контактов Востока и Запада – в данном случае в форме связи между национальными литературами Бразилии и Казахстана.

БРАЗИЛЬСКИЙ КОФЕ НА СТЕПНОМ ДОСТАРХАНЕ

Мне было любопытно познакомиться с писателем, в чьем рабочем кабинете герои книги Пауло Коэльо были постояльцами на протяжении нескольких месяцев. Жумагали Исмагулов оказался не прочь побродить со мной по одному из ближних отрогов Илейского Алатау. Но высказал встречное предложение, которое не могло меня не заинтриговать. Бразильский писатель в своем новом романе отдал модную сейчас дань мистицизму, так пусть, мол, он тоже составит нам компанию (хотя бы виртуально) в этой прогулке по алматинским предгорьям.

Ну что ж… Вначале я кратко представлю двух мастеров пера нашим читателям, а затем приведу беглую запись их «негласного, но согласного диалога» во время нашего недолгого вояжа.

Жумагали ИСМАГУЛОВ. Казахский ученый-литературовед и переводчик, лауреат Государственной премии Республики Казахстан, заслуженный работник культуры, доктор филологических наук, профессор, академик Академии социальных наук Казахстана.

Пауло КОЭЛЬО. Бразильский писатель, считающийся классиком мировой литературы ХХI века. Автор популярных романов «Алхимик», «Книга Воина Света», «Пятая гора» и др.

Ж.: Уважаемый Пауло, я очень рад нашему знакомству. В прошлом году, когда вы путешествовали по Казахстану, нам встретиться не довелось.

Пауло: О, и я рад, дорогой Жумагали. Я до сих пор полон впечатлений от своего тогдашнего степного кочевья (правда, на машине). Я безмерно благодарен супругам – Евгении Доцук и Дмитрию Воскобойникову, которые помогли оперативно организовать мое паломничество в Казахстан.

Я проникся дорожными ритмами и пейзажным очарованием Великого Шелкового пути, но в ваши прекрасные горы я так высоко в тот раз не поднимался.

Какая отсюда панорама! Эх, сдуть бы неким вселенским кондиционером алматинский смог. Но, слава Богу, в небесах уже нет и следа от ядерных вихрей из чрева Семипалатинского полигона. Год назад на великолепном приеме у Президента Казахстана я говорил о мужественном благородстве его решения закрыть это исчадие ада. Но удручают пылевые соленые волны со дна Арала, гибнущего по вине бездарной тоталитарной системы, канувшей в Лету.

Ж.: Арал – наша безысходная боль, уважаемый Пауло. Меня тронуло, что вы так сочувственно коснулись этой темы в романе «Захир»… В вашей книге изобретательно переплетены и утонченный психологизм, и детективная интрига, и мистика. Приятно, что ваш прошлогодний визит в Казахстан увенчался столь значительным творческим результатом.

Сам я вполне удовлетворен тем, что мне довелось перевести «Захир» на казахский язык. Судя по высокому уровню художественности и выразительной стилистике, вы, видимо, работаете над своими текстами не спеша?

П.: Я сочинял «Захира» примерно месяцев шесть, от зимы до лета 2004 года. Писал в Париже, Мадриде, Барселоне и здесь у вас, в Алматы. Некоторые записи делал прямо в степи. Мне очень помогла информация о Казахстане, его прошлом и настоящем, которой меня щедро снабдил ваш мэр Имангали Тасмагамбетов, глубокий знаток национальной культуры.

Признаюсь вам, дорогой. Я ехал в Казахстан за экзотикой, но нашел не только уникальнейший материал, но и обрел надежных друзей. За этот свой степной опыт, который я называю волшебным, я особенно обязан трем людям, что неизменно меня сопровождали в моем казахстанском кочевье. Это Кайсар Алимкулов, Досбол Касымов и переводчица Нина Немировская. Кстати, Досбол – художник. И он вдохновил меня на создание образа одного из персонажей романа – Доса.

Ж.: Уважаемый Пауло, когда я работал над художественным переводом вашей книги (отмечу, кстати, добротность русского подстрочника, который сделал мой московский коллега Геннадий Петров), я задавался вопросом: почему ряд важнейших сцен романа развернут не в городе, а в степи?

П.: О, побывав в казахской степи, я сразу ощутил, что она сохранила корневое живое начало. У степи своя собственная, незаёмная, мирная жизнь. Потому-то моя героиня, Эстер, военный корреспондент, уйдя от западной цивилизации и оказавшись в Казахстане, нашла для себя духовное, психологическое и моральное убежище именно в степном селении под Алматы. Она восприняла ваш народ как народ, который сумел сохранить древние традиции, обряды, ценности, а родную вам казахскую землю – как землю священную, райскую. Оберегаемую мирным Тенгрианским Небом.

Ж.: Цивилизацию, ставшую чуждой вашей героине, олицетворяет, как я понимаю, ее муж – широко известный, но безымянный писатель Этакий безликий «Никто». Или «Некто».

П.: Эстер бежит от одиночества, от нехватки любви со стороны супруга.

Ж.: Казахская тема в романе «Захир» воплощена в географических приметах и в ряде персонажей. Это не только упомянутый вами Дос, но и Михаил…

П.: О, Михаил – фигура мистическая, связанная с неземными сферами. Этот человек – орудие сих сил, которые наделили его способностью распространять энергию любви. Именно через него у Эстер зарождается это высокое чувство к казахской степи, к ее народу.

Ж.: Но имя Михаил, вообще-то, не типично для казахов.

П.: Его нужно воспринимать, дорогой коллега, как условность. В моей книге нет так называемых «говорящих» имен. Кроме, может быть, самой Эстер. У нее есть еще одно (скрытое) имя. Его я и вынес в название романа. «Захир» – слово арабское, его можно перевести как «заметная фигура, мудрец, кудесник».

Ж.: На ум сразу приходит Захир-шах, экс-король Афганистана.

П.: Суть не в принадлежности имени мужчине или женщине. Суть – в его значении.

Ж.: Мне показался очень выразительным у вас образ старика-кочевника. Этот баксы рассказывает Эстер о прошлом нашего народа, о его жизни и быте, что отвечает, между прочим, традициям казахской прозы и драматургии. Аксакал воплощает в себе народную мудрость. Это и подкупает Эстер. Сердце казаха не может не тронуть и такая деталь. Эстер учит аульчан французскому языку. Сама же осваивает приемы народного ковроткачества.

П.: «А-ла-ша»… Так, кажется, у вас называется ковер, дорогой Жумагали?.. Я отдыхал в прошлом году на таких коврах в юрте, которую установили для меня у вашего знаменитого «поющего бархана». Он произвел на меня сильнейшее впечатление. Жаль, что с гор Алатау он не виден, не слышен.

Ж.: Он во-он в той стороне, у самого горизонта – за Капшагайским водохранилищем. Правда, в романе вы его называете «искусственным морем, которое вырыли коммунисты».

С особым волнением я переводил главу, где писатель «Никто», с опустошенной душой, рыщет по степи в поисках жены и оказывается на вершине этого бархана, горящего в лучах заката. Он проводит там ритуальную ночь, овеваемый холодным ветром. И к утру под ритм молитвы, которую читает Дос, по существу заново возрождается, обретая своего Бога. Ведь в душе каждого человека существует свой Бог, своя религия, верно? И в этом новом для себя качестве писатель «Никто» возвращается к Эстер.

П.: Композиция моего «Захира» некоторым читателям кажется несколько усложненной – «роман в романе». Беллетрист «Никто» сочиняет свой роман в форме личного многодневного письма к жене, озаглавив его в духе Библии или в стиле Ремарка: «Время раздирать и время сшивать»… Как вы думаете, дорогой Жумагали, воспримут ли мою книгу ваши земляки?

Ж.: Не знаю, как у вас в Бразилии, а у нас в Казахстане очевидно убывает былой массовый интерес к художественной прозе. Я глубоко об этом сожалею, но надежды не теряю – в расчете на новые поколения читателей, особенно из числе студентов и школьников. Как переводчик вашего романа, хочу надеяться, что молодежь его воспримет.

Вам, может быть, будет интересно узнать, уважаемый Пауло, что в своем внимании к казахской теме вы в пространстве мировой литературы не одинокий «поющий бархан». Еще современник русского классика Александра Пушкина – писатель Владимир Даль создал о казахах новеллу «Бикей и Мауляна». Кстати сказать, я перевел эту повесть на родной язык ее героев. Обращение к казахской теме в ХХI веке такого писателя, как вы, уважаемый Пауло, – чрезвычайно важный общекультурный факт. Это знаковое явление глобального масштаба. Выражаю вам в этой связи свою личную признательность…

…Солнце горело багрянцем. Два маэстро прозы – бразильский писатель Пауло Коэльо и его казахский переводчик Жумагали Исмагулов – начали неторопливо спускаться по предгорному склону в вечереющий Алматы.

Там, в книжных магазинах мегаполиса, ждут заинтересованных читателей пять тысяч томиков новорожденного под степным казахстанским небом заокеанского романа «Захир».

Илья СИНЕЛЬНИКОВ