Из братских литератур. Голос гор. Хута Берулава
23 июня 1977 г. ПЕРВАЯ ПРОГРАММА
20.00 – 20.15
ДИКТОР: Говорит Алма-Ата. «Из братских литератур». Слушайте передачу о творчестве грузинского поэта Хута Берулава – «Голос гор».
(Грузинская нар. песня)
М.Г.: «Мать-Грузия» – так называют свою родину горцы Бакуриани, колхозники Колхиды, металлурги Рустави… Нежная и сильная, добрая и гордая Грузия испокон веков и поныне полна благородства и смелости.
Ж.Г.: И лучшие поэты Грузии обладают именно такой душой, таким сердцем.
Наш современник Хута Берулава – один из них.
(Смена муз. темы)
АКТ.:
Годы будто бы вершины высятся передо мной.
И бегут воспоминания, клочковаты как туман…
Пропусти, меня, дорога, и в минувшее вглядись:
Едет мальчик из Зугдиди в Кариату по горам.
У него смолистый чубчик и печальные глаза.
Он как будто хворостинка и как будто стебелек.
Буйволы остервенело пробираются в грязи.
«Ах, не ско-ро… Ах, не ско-ро…» –
подо мной скрепит арба…
Помнишь?
Помнишь, Кариате, как был сладок и хорош
Зачерствелый хлеб домашний, привезенный на арбе?..
Годы словно волны моря друг за другом – чередой…
Я вхожу в село, как в память, осторожно, чуть дыша.
Годы, как друзья большие, за спиной моей стоят.
Годы как страницы книги – книги юности моей.
Эти горы, это поле – тоже главы книги той –
я листаю, я листаю – по страничке не спеша…
(Грузинская. нар. песня)
М.Г.: У каждого – в жизни свой исток: свой город,
Аул, своя деревенька. У каждого – своя Кариата…
Ж.Г.: Любовь к родному очагу неотделима от памяти обо всём, что происходило на земле предков, от её истории. А прошлое народа, как туман в ущелье, оседает в образах седобородых стариков, юных душой, таких, ким был дед поэта Хута Берулава.
(Смена муз. темы)
АРТ.:
Горы его родные были,
Вольницей были, всем святым.
И гнездом орлиным белый домик
высился на четырех камнях.
Не хотел он быть светлейшим князем,
не желал он быть ничьим рабом.
К людям доброты в нем было столько,
что хватило б на десять веков.
Хлебом с неимущими делился,
ну а те, кто слабых обижая,
долго и со страхом вспоминали
деда моего литой кулак.
Был он ростом невысок, да ладен,
скор, как птица, крепок, как скала,
вьюги сами перед ним сгибались,
время застывало в стороне.
Брал он в руки свой пастуший посох,
брал чонгури, брал свое ружье,
уводил он голубое стадо
в голубые горы по утрам.
Он смеялся – горы грохотали,
пел – и подпевало всё кругом,
и чонгури ласковые струны
у него под пальцами текли.
… Век его ушел. Давно то было…
Но и нынче в утренней заре
он идет, в руке его – пастуший посох
и ружье – с каймою по стволу.
(Грузинская нар. песня)
Ж.Г.: Уже в ранней юности нашел Хута Берулава те высокие и чистые начала в своем творчестве, которые восходят к глубинам народного сердца, к его мужеству и благородству.
(Смена муз. темы)
М.Г.: Памяти Тины Иосебизде, героически погибшей в дни Великой Отечественной войны…
АРТ.:
Девочка в простой шинели серой,
Худенькие, тоненькие руки.
Что ты знала?.. Запах сена
И свирели дымчатые звуки.
Жизнью ты сейчас живешь второю.
Ты сейчас – легенда, а не девочка.
Не бывают смертными герои.
Ты себя навек бессмертной сделала.
Вон страна сейчас тобой гордится.
О тебе шуршат фиалки, маки.
Вздрогнуло село твое – Тортиза
так, как только вздрагивают матери.
О тебе, с глазами гордыми и грустными,
помнят как о дочери своей
все отцы и матери – всей Грузии,
у кого война взяла детей.
(Грузинская нар. песня)
Ж.Г.: В чем задача поэта? Он должен суметь охватить своим словом весь великий мир. Он должен суметь вникнуть в тайну сердца, суметь утешить и родную мать, и родную страну.
М.Г.: Камень всех горестей минувшего – на плечах поэта. И нести его в гору истории – его святой долг, его призвание. Этот камень испещрен именами славных сынов народа, среди которых – соратники поэта по фронту, его товарищи, его друзья.
(Смена муз. темы)
АРТ.:
Вы чувствуете, что с уходом вашим
и нам, живым, становится темнее?
И нету ничего для нас труднее,
чем камень этот, взваленный на нас.
Да, знаю я – никто из нас не вечен,
и каждому свои даются сроки.
Всегда уходят ТЕ,
а ТЕ приходят,
и тут уж ничего не изменить…
И пусть вам не покажется упреком
вот эта боль, что вылилась внезапно
и целиком заполнила собою
вот эти мои белые стихи.
Ведь я задумал их как восхваление –
всему живому,
как благодарение –
всему живому,
как благословение –
всему, что против смерти на земле.
(Грузинская нар. песня)
АРТ.:
Когда мне в Тбилиси становится грустно,
на сердце горесть упадет, –
я к памятнику Руставели
вечерним городом спешу.
Не как на святого, а как на друга
я на певца моего гляжу,
когда мне в Тбилиси становится грустно,
на сердце горесть упадёт.
(Смена муз. темы)
Ж.Г.: С народом – как всякий истинный поэт – связывает Хута Берулава все свои помыслы о светлом грядущем. С народом. Который выдержал не одно испытание, который сдержал не одну победу на своем историческом пути.
М.Г.: Слово народное, обретшее вечную форму в устах Реставели. Гений народа. Воплощенный в камень древнейших грузинских крепостей Хартвиси и Гелати, душа народа, увековеченная в изделиях великих мастеров, мастеровых, художников Кавказа, – всё вдохновляет поэта, наполняет ясным смыслом его жизнь и творчество.
(Смена муз. темы)
АРТ.:
Может, когда Руставели слагал свои песни,
эту картину задумывал мастер безвестный.
Мысли мои в это древнее-древнее следуют:
белые люди в белой беседке беседуют.
Слышно мне даже, о чем разговор их ведется:
вот человек – это тайна. Но тайна – и солнце.
Есть ли на свете грядущее… кто его знает?
Разве не все осыпается и исчезает?
Разве не всё преходяще и бренно на свете?
Есть ли бессмертие?.. А может быть, нету бессмертья?
Им никуда не укрыться от этих вопросов.
Юноша грустен. Старец оперся на посох…
Тянется эта беседа, течет – не кончается.
… Значит, тот мастер безвестный был всё-таки вечен,
Хоть и лавровым венком он и не был увенчан…
Долго он бился. Своё создавая творенье,
Вот и живет оно, будто бы стихотворенье.
(Грузинская нар. песня)
Ж.Г.: Хута Берулава – продолжатель славных традиций классической грузинской поэзии, которая всегда была полем боя. Где идет борьба между добром и злом, и где настоящую победу должно торжествовать добро. Которое одолеет любого рода низость и не даст её коснуться человеческого сердца.
М.Г.: Поэзия любого народа – лучший учитель. Вобрав в свой стих драгоценный опыт народа, его мудрость, его неподкупное чувство правды, поэт словом своим – наставляет. Освещает неведомый путь идущему вперед молодому поколению.
(Смена муз. темы)
АРТ.:
Когда уходит сын из дома на голоса друзей своих,
Когда уходит сын с улыбкой уже не детской на лице,
ты робко так проходишь следом,
твои шаг беззвучен, голос тих…
И застываешь, застываешь, ты застываешь на крыльце.
Когда уходит сын из дома – и не остановить его,
Все явственнее и слышнее молитва сердца твоего.
Когда уходит сын из дома. Благослови его рукой…
Ему, ему – твои заботы, бессонница и непокой.
Пока взрослеют наши дети, галдя о будущем своём,
мы так любовно и с надеждой свои им крылья отдаем.
И ради них – добра и славы мы открываем вышину,
и ради них – в четыре пота мы добываем тишину.
Всё – ради них… Так будь спокойна.
Тревогу погаси в груди.
Когда уходит сын из дома, ему – счастливее в пути,
когда уходит сын из дома. Пускай напутствует его
торжественная и святая
молитва сердца твоего.
(Грузинская нар. песня)
АРТ.:
Я объеду все дальние земли гордые.
Я вина заморского пригублю.
Но поля эти, эти вершины горные,
виноградники эти – не разлюблю!
Как много бед у земли за плечами…
Как сладко ело здесь воронье.
Под звуки песен земли печальных
мужали верные дети её.
Слышите? Это звучат их сердца.
Новая Грузия смотрит в глаза нам.
И нет предела её дерзаньям.
И нет её движенью конца!
(Грузинская песня завершается)
Автор композиции И. Синельников
ДИКТОР: вы слушали литературную передачу «Голос гор» – о творчестве грузинского поэта Хута Берулава.