Музыкальное открытие Америки
Государственный духовой оркестр РК время от времени представляет публике образцы мировой музыки в просветительском цикле «По странам и континентам».
Афиша «американского» концерта в Казахской государственной филармонии имени Жамбыла сулила знакомство с сочинениями весьма экзотичными: в иных названиях приманчиво звучали индейские темы: «Апачи-увертюра», «Чаутаугуа», «Танец орла». В интерпретации заслуженных деятелей РК — художественного руководителя и главного дирижера оркестра, профессора Каната Ахметова и дирижера Александра Белякова.
МУЗЫКАЛЬНОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ
Новый Свет еще 13-15 тысяч лет назад был заселен первопроходцами из Азии. Антропологический тип индейских племен Северной Америки близок монголоидной расе, а их языки родственны языкам ряда азиатских народов (как и отдельные элементы духовной культуры). Поэтому представлялось заманчивым услышать в современной заокеанской музыке эхо древних мелодий Великой степи.
Ввоз в Америку в начале XVΙΙ века лошадей привел к развитию военно-кочевых индейских обществ, которые историки сравнивают с племенными союзами степных народов Евразии. Память о номадизме аборигенов США стала для них символом героико-трагического сопротивления колонизаторам, которые изгоняли племена с их исконных мест, уничтожая непокорных. Для нас с вами эта память связывается с юбилейными в 2006 году вехами борьбы казахского народа за свое выживание и национальное достоинство. Это и 170-летие восстания Исатая — Махамбета 1836-1837 годов, и 90-летие освободительного движения 1916 года, и 20-летие отважного декабря 1986 года, который подрубил корни имперской политики.
В результате тотального геноцида из десятков миллионов индейцев, живших на континенте к началу колонизации, в конце XX века остался один. Еще примерно 10 миллионов граждан США называют индейцев своими предками. Ученые исследуют уникальный феномен — сплав элементов индейских и привнесенных в Америку культур, в том числе музыки.
Не знаю, есть ли среди авторов, чьи произведения звучали на концерте «Музыка Америки», люди, подобные сэру Уинстону Черчиллю, который, как говорят, всю жизнь гордился своими предками-ирокезами по линии матери. Но композитор Дж. Барнс, если и поведал в «Апачи-увертюре» об индейских племенах, то разве что в виде «свистопляски нашествия» беспощадных завоевателей на те индейские земли, что вскоре стали территориями штатов Аризона, Нью-Мексико и Оклахома. От мелодически невнятно выраженного протеста племен, бравурно заглушенного музыкой в стиле вестернов, в финале осталась лишь одинокая щемящая нота, которую прочувствованно вывел на авансцену звучания дирижер Канат Ахметов.
Живописному озеру с индейским названием «Чаутаугуа» (штат Нью-Йорк) композитор Р.И. Смит посвятил одноименную пьесу. Ее первая часть («Рассвет на озере») в трактовке дирижера А. Белякова отдаленно напомнила другой красочный «Рассвет» — М. Мусоргского — «на Москве-реке». Однако в 3 части («Сказки») тонко созданная музыкантами иллюзия погружения в мир индейского фольклора в миг оказалась разбитой какофонией образов, словно бы «взятых на прокат» в игровых компьютерных программах и боевиках.
Заинтриговало название пьесы Дж. Сверинтена «Колдовское видение». Помечталось, что уж теперь-то оркестр, ведомый А. Беляковым, очарует таинственными картинами верований индейцев, которым одинаково чужда и идея земного диктата над мирозданием, и идея человекоподобного Бога. Любой индеец искал в прериях, как и кочевник в Великой степи, некий для себя знак, который должен снизойти к нему из космоса, от животного или от ветра, указать жизненный путь, помочь и спасти. Но внимание и автора, и дирижера, и зала заполонили аудиа-образы, безотносительные к заявленной теме, в духе стилистики телепроекта а ля «Nickelodeon».
Публика кричала «Браво!» после исполнения оркестром под тем же управлением сочинений А. Рида, неувядаемого, невзирая на его 90 лет, патриарха американской музыки. Хранитель традиций венской школы, плодотворно творивший и в странах Европы, и в Японии, он продолжает начинять свои опусы темами, образами и ритмами незабываемой молодости и мест проживания.
Эффектно прозвучали в его Первой сюите «Марш самураев» — поклон в сторону гостеприимного Токио и сногсшибательный «Галоп» — признание в вечной любви к венскому цирку «Шапито». А следом — жизнерадостная пьеса «Летний праздник» с отголосками скаутских речевок и, как ни парадоксально, песенных маршей юных пионеров СССР. Будь в зале вожди индейцев, подумал я, они бы не упустили удовольствия раскурить легендарную «трубку мира» во славу дружбы детей всей Вселенной.
Следуя просветительскому характеру концерта, Канат Ахметов взял на себя корректное комментирование для публики исполняемых произведений.
К концу концерта стало понятно, почему заявленная в афише финальная пьеса «Полет орла» Дж. Барнса была «сюрпризно» (выражение ведущего) заменена сюитой Дж. Гершвина «Американец в Париже». Гордому символу вольных индейцев было бы тесновато в тематической «клетке» программы.
Сюита же вполне в нее вписалась. И отчасти даже отдавала автопортретом. Казалось, это сам Гершвин, владелец пятиэтажного дома в Нью-Йорке, имея на счету 100 тысяч долларов ежегодного дохода, фланирует по Елисейским полям. Кстати, он рассчитывал взять уроки композиции у Мориса Равеля или Игоря Стравинского. Но первый ответил: «Зачем вам становиться второсортным Равелем, когда вы можете стать первосортным Гершвином». А второй отрезал: «Это мне надо было бы брать уроки у вас: как получать доход, подобный вашему!»
Воротясь в 1928 году в США, Гершвин воспел в сюите имидж янки, нового хозяина Америки, вкусу которого модный чарльстон или негритянский блюз несравнимо ближе мало внятной музыки индейцев. Видимо, как и дирижеру Канату Ахметову, ведущему в США свой мастер-класс наряду с его друзьями-коллегами, из чьих сочинений он и составил программу концерта.
Тем не менее, покидая зал, я шутливо варьировал про себя популярные в свое время строки Вл. Маяковского: «Я б (эту музыкальную) Америку закрыл, слегка почистил, а потом опять открыл, вторично».
Сергей ИСАЕВ