«Птица Самрук». Сказка для кукольного театра
АКСАКАЛ (перебирая струны домбры):
Много сказок мне поведала домбра –
Про никчёмность зла…
Могущество добра…
Сказки внукам все порассказал я…
Подустала уж моя домбра…
Струны спать хотят… –
Бренчат:
– Пора,
Отдохнуть, ата, нам до утра.
ЖУМАН (теребит рукав чапана аксакала): Ата, ещё одну сказку расскажите, а?
Последнюю…
АЛТЫНАЙ: Ата! Ну, пожалуйста!..
АКСАКАЛ: Ох, Жуман! Ох, Алтынай! Пай-пай жиырма бес! – Где мои двадцать пять!..
Да-а… Скинуть бы мне лет этак тридцать со своих плеч! Но ничего не поделаешь… Как
говорится, молод был – поднять не мог, стар стал – сбросить не могу. Ну да ладно… Так
уж и быть!..
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (вместе): Ура, ата! Ура-а!
АКСАКАЛ:
Ура-то – ура,
Да память стара.
Что ж, расскажу я вам, пожалуй, ещё одну сказочку, внучата мои… Но! – только как-
нибудь в другой раз.
А сейчас ступайте –
Сами поиграйте.
Я ж тихонько подремлю,
А накатит сон – посплю…
В детстве я шумел, как вы,
Ветерком весенним,
А теперь шуршу – увы –
Листиком осенним.
склоняет голову в дрёме.
ЖУМАН (теребит рукав его чапана): Ата, а можно мы с Алтынай пойдём вон на ту
синюю гору?
АЛТЫНАЙ: Наверное, там много разноцветных камушков!
АКСАКАЛ (поднимая голову и озирая всё вокруг): Балалар, камней всяких разных и здесь
вон полным-полно.
АЛТЫНАЙ: Нет, ата, тут не такие…На той горе они, наверное, особенные!
АКСАКАЛ: Уж не самоцветы ли вы найти мечтаете? Э, нет, ребятки. Алмазов-яхонтов на
синей горе не найти. Знаете, где бывают камни драгоценные?
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (вместе): Где, ата?.. Где?..
АКСАКАЛ: Они или глубоко под землёй прячутся. Или на байских и ханских невестах и
жёнах сверкают-сияют… Или же в именах людей звучат. Вот, к примеру, знаешь ли ты
мой дорогой Жуман, что твое имя означает? «Драгоценный камень»! Так что тебе, как я
думаю, и незачем самоцветы искать. Ты сам самоцвет. Но скажите-ка всё-таки мне: что
вам в родном ауле не играется? Всё вас тянет куда-то. Вот полезете на синюю гору – да и,
не дай Аллах, заблудитесь.
ЖУМАН: Это мы-то заблудимся?! Да я, ата, на нашем жайляу каждый склон, каждую
тропочку знаю.
АКСАКАЛ: Смотри-ка – старожил! Эх, Жуман. Я сам за свою долгую жизнь все наши
горы и лощины исходил-излазил вдоль и поперёк – однако постеснялся бы сказать то, что
ты о себе говоришь. Так что ты больно не зазнавайся, не смеши людей. И хорошенько
запомни:
Тому, кто нос задирает,
Ветер нос отрывает.
Аксакал смеётся.
Жуман в обиде отворачивается.
ЖУМАН: Не хочу я быть без носа!..
АКСАКАЛ: Эх, какой ты ещё молодой! Чуть что – тут же губы надуваешь.
Ну да ладно… Так уж и быть. Ступайте. Только далеко-высоко на синюю гору не
забирайтесь. И поднимайтесь по склону не напрямую, не в лоб – а кружным путём.
Тот, кто лезет прямиком,
Вниз несётся кувырком.
Алтынай, ты – как старшая сестра – присматривай за Жуманом.
ЖУМАН: Да что я, ата, – маленький, что ли!? Вот возьму и залезу на самую макушку
синей горы.
АКСАКАЛ: Ну-ну. И как раз попадёшь в царство Волшебной птицы!
АЛТЫНАЙ: Ой, как краси-и-во!.. «Царство Волшебной Птицы»… Ата, а что это за птица
такая?
ЖУМАН: Она, что ли, – птица-царица?
АКСАКАЛ: Можно сказать и так. Когда я был ещё совсем маленький – младше, чем вы
сейчас, дедушка мой мне рассказывал, что птица эта (её зовут Самрук) живёт где-то
высоко-высоко в наших горах. Никто, правда, из сородичей её не видел. Но некоторые
караван-баши, которые ведут своих верблюдов по длинному старинному караванному
пути, помню, рассказывали, что видели несколько раз эту птицу на своём пути. Перья у
неё были золотистые, как солнечные лучики. А голосок такой нежный-нежный – как у
юной девушки. Наверное, как у тебя, Алтынай… Но слушать её пение для людей
небезопасно. Потому что птица Самрук может так околдовать сердце человека своим
голосом, так заморочить ему голову, что он может никогда не найти дороги домой.
Так что пообещайте мне оба, что не пойдёте никуда за этой Волшебной птицей, если, не
приведи Аллах, она вам встретится. Ну, так как? Обещаете?..
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (смеются): Обещаем-обещаем, ата!.. Никогда! Ни за что!
Никуда!
Жуман и Алтынай убегают.
Аксакал продолжает перебирать струны домбры.
АКСАКАЛ:
Был я юноша, стал я дедушка.
А домбра моя – всё как девушка.
Голос мой седой, как сугроб зимой,
А домбра поёт молодой струной…
Уж не так ли вдруг
Песнь поёт Самрук?..
Звук домбры микшируется.
Вступает таинственная музыка.
Смена декорации. Склон синей горы.
По нему лезут Жуман и Алтынай.
Вокруг них проплывают рваные облачка.
АЛТЫНАЙ: Жуман! Слышишь?.. Давай не пойдём дальше…
ЖУМАН: За мной, трусишка! Смелее! Смотри – до вершины уже не рукой подать, а
ногой достать!
АЛТЫНАЙ: Ата будет сердиться.
ЖУМАН: Ты что – веришь в эту дедушкину сказку про какую-то Волшебную птицу? Да
ата просто попугать нас хотел, чтобы мы далеко-высоко не забирались. Брось, сестрёнка!
Ничего не бойся! Гляди – мы уже почти пришли!
АЛТЫНАЙ: Ой, какие здесь камушки красивые!.. Совсем не такие, как в нашем ауле.
Это, наверное, и есть самоцветы! Алмазы-яхонты! Подожди-ка, я сейчас самые яркие
соберу…
Алтынай начинает собирать камни.
Посмотри, Жуман! Вот этот – как небо синее. А этот – как яблоко красное. Они как самые
настоящие самоцветы!
ЖУМАН: Эх, сестрёнка! Ты, что ли, забыла, что нам ата говорил! Алмазы-яхонты
глубоко под землёй прячутся. Или на байских и ханских невестах и жёнах сверкают-
сияют.
АЛТЫНАЙ: Я, конечно, не ханская невеста. Но мне так нравится во-он тот золотистый
камень! Он, по-моему, тут самый яркий из всех. Давай-ка помоги мне его достать!
ЖУМАН (с усилием): Подожди, сестрёнка! Ты сама не лезь. Свалишься ещё. Я сейчас сам
попробую до него дотянуться… (Кряхтит.) Та-ак… Ещё чуточку… Ещё чуть-чуть…
Попридержи-ка меня сзади… Ой!.. Ай!.. Алтынай!..
АЛТЫНАЙ: Что, братишка?..
Вступает музыкальная тема птицы Самрук.
ЖУМАН: Гляди! Это не камень!.. Вот это да! Это птица! Птица-царица!
АЛТЫНАЙ: Птица!? Золотая птица!? Неужели это та самая Волшебная птица Самрук?!
ЖУМАН: Вон она – летит над синей горой! Да, это та самая Самрук! Побежали за ней!..
АЛТЫНАЙ: Ты что!? Или забыл, что ата нам говорил? Нам ата не велел лезть на синюю
гору. Мы же ему обещали!
ЖУМАН: Заладила – «Ата да ата»! Эх вы, девчонки! Да ведь сам-то дедушка никогда в
жизни не видел птицу Самрук. А мы – увидели! И я должен узнать, что это за птица такая.
Может, она и впрямь волшебная птица-царица? За мной, сестрёнка! Вперёд! Ничего не
бойся! 8
АЛТЫНАЙ: Жуман, да не беги же ты так быстро! Я не поспеваю за тобой!.. Подожди
меня!..
ЖУМАН: Жми, сестрёнка, жми!.. Видишь, наша птица-царица опускается на горный
склон? Гляди – села! И золотистые свои крылышки сложила. Они и вправду – как
солнечные лучики…
АЛТЫНАЙ: И опять стала птица Самрук – как камень-самоцвет…
Музыкальная тема птицы Самрук микшируется.
Вступает таинственная музыка.
Нагнетается туман.
ЖУМАН (озираясь): Как всё здесь странно!..
АЛТЫНАЙ: Ты заметил – тут совсем другой воздух, чем в нашем ауле? Так интересно…
Всё расплывается… Как будто через воду смотришь…
ЖУМАН: Всё как не настоящее… А!.. Я, кажется, понял, почему ата не хотел нас
отпускать сюда.
АЛТЫНАЙ: Ой, братишка, мне стало что-то страшновато…
ЖУМАН: Не бойся, трусишка. Ведь я с тобой. Знаешь, куда мы попали? Я думаю, это и
есть сказочное царство Волшебной птицы… А наш ата – хитренький. Сам-то, поди, ходит
сюда гулять. Садится на траву, играет на своей домбре и разговаривает с птицей-царицей
Самрук. Потом придумывает свои сказки. И нам их рассказывает. Сейчас мы узнаем, как
это всё у него получается. Может быть, этот странный туман и нам навеет какую-нибудь
волшебную сказку. Мы её запомним, а когда вернёмся в аул, дедушке её и расскажем. То-
то он удивится. Ничего не бойся. Айда за мной!
Таинственная музыка микшируется.
К птице подкрадывается юноша.
Он одет как бедный чабан.
АЛТЫНАЙ: Жуман!.. Смотри!.. За нашей птицей крадётся какой-то молодой жигит!..
Наверное, он хочет её поймать… Я его не знаю.
ЖУМАН: Точно – он не из нашего аула… Эй-эй!.. Дос!.. Ты кто? Говори – что ты здесь
делаешь?
ЕРБОЛАТ: Бала, ты называешь меня своим другом?
ЖУМАН: Ну, это мы ещё посмотрим – друг ты нам или нет. Как тебя зовут?
ЕРБОЛАТ: Меня – Ерболат. А вас как звать?
ЖУМАН: Я – Жуман. А это Алтынай – моя старшая сестра.
ЕРБОЛАТ (повторяет): Жуман… Алтынай… Какие красивые у вас имена…
«Драгоценный камень» и «Золотая луна».
ЖУМАН: Ты, Ерболат, нам зубы не заговаривай. Отвечай-ка прямо, честно и откровенно:
что ты тут делаешь?
ЕРБОЛАТ: Мне нужно изловить эту золотую птицу.
АЛТЫНАЙ: Э-э… Да разве она тебе дастся? Наш ата говорит, что это Волшебная птица.
Её зовут Самрук. Она может заманить человека в своё сказочное царство. А это такие
края, откуда никто никогда ни за что назад дороги домой не найдёт.
ЕРБОЛАТ: Так, сестрёнка, многие говорят. Но всё это – и так, да не так.
ЖУМАН: Как это понимать – «и так, да не так»?
ЕРБОЛАТ: Эта птица и вправду волшебная. Только волшебство её – в другом.
ЖУМАН: В чём, дос?
ЕРБОЛАТ: Я точно не знаю. Вчера я пас на жайляу байскую отару. И нашёл в расщелине
скалы пару птичьих яиц лазоревого цвета. Они были такие красивые, как небесная
бирюза. Положил я эти лазоревые яйца в куржун ( и принёс в наш аул. И только
приоткрыл мешок – показать их своим друзьям, как один байский прихвостень выхватил
куржун из моих рук и побежал к нашему хозяину – баю Карабаю.
Бай велел привести меня к нему. Всё у меня повыспросил и сказал, что эти яйца снесла
золотая птица, И чтобы я сегодня же, прямо с утра, отправился на её поиски. И чтобы без
неё не возвращался. Бай Карабай всё время ходил вокруг своей юрты и потирал руки.
Поймай её, приказал, и принеси живую. И да накажет тебя Аллах моей камчой, – крикнул
он мне в спину, – коли ты вернёшься в аул с пустыми руками.
И вот я с самого раннего утра ищу эту золотую птицу по всем отрогам и склонам. Вроде, и
привидится она среди разноцветных камней – как тут же пропадает. Или и в самом деле
она заманивает меня в своё сказочное царство?.. И вот, наконец-то, я её, кажется, нашёл…
АЛТЫНАЙ: Жуман, слышишь? Мы обязательно должны помочь этому жигиту…
ЖУМАН: Ерболат, а ты знаешь, как эту птицу зовут?
ЕРБОЛАТ: Бай Карабай, вроде, говорил, да только я с перепугу забыл.
АЛТЫНАЙ: Это птица Самрук.
ЖУМАН: Хочешь дружить с нами, Ерболат? Если – «да», мы будем вместе с тобой
ловить эту птицу-царицу.
ЕРБОЛАТ: Конечно, хочу! Спасибо, друзья! Я и сам вижу, что мне одному с этим делом
не справиться.
ЖУМАН: Давайте наломаем веток, подползём к птице с трёх сторон и все разом её
накроем!
АЛТЫНАЙ: Нет, ребята, я считаю, что не надо обламывать ветки с деревьев и кустов.
Будет лучше, если мы просто насобираем те, что валяются на земле.
ЕРБОЛАТ: Правильно говоришь, сестрёнка.
Ребята складывают ветки в развесистые пучки.
Сделаем так. Ты, Жуман, заходи осторожно вон с той стороны. А ты, сестрёнка, – с этой.
А я подкрадусь к птице сзади…
Ребята обступают птицу с трёх сторон.
Та-ак… Та-ак… Тихонько, тихонько… Помоги нам Аллах!
Жуман и Ерболат накрывают птицу ветками.
ЖУМАН: Япырай!.. Смотрите-ка! Поймали!
АЛТЫНАЙ: Вот это да! Жарайсындар! Мы молодцы!
ЕРБОЛАТ: Ух ты! Какая птица вёрткая! Ну – понесли!
АЛТЫНАЙ: Ребята, смотрите не придавите птичку!
Алтынай всхлипывает.
ЖУМАН: Сестрёнка, ты чего?
АЛТЫНАЙ: Мне птицу Самрук жалко. Вдруг бай Карабай сделает ей что-нибудь
плохое…
ЕРБОЛАТ: Друзья, нам надо будет обязательно узнать – зачем она понадобилась баю
Карабаю.
ЖУМАН: Эх, если бы эта птица-царица умела разговаривать…
Музыкальная тема птицы Самрук.
ПТИЦА САМРУК:
Я знаю, что у вас нет зла на сердце.
Ведь в вашей доброте я убедилась.
Поверьте, дети, – мне беды не будет…
Отдаёте меня баю без боязни.
Но прежде чем в казан меня опустят,
Успейте сердце унести моё.
Отдайте смело моё сердце ветру –
И вместе с вами он меня спасёт…
Музыкальная тема птицы Самрук микшируется.
АЛТЫНАЙ: Благодарю тебя, птица Самрук, за добрый совет.
ЖУМАН: Спасибо тебе, птица-царица! Теперь мы знаем, что нам делать.
ЕРБОЛАТ: Друзья! Пойдёмте побыстрее… Во-он, видите, юрты в лощине? Это мой аул.
Смена декорации. Аул в низине.
На переднем плане – юрта бая Карабая.
Справа от неё – густые кусты барбариса
Карабай важно сидит на богатой кошме.
КАРАБАЙ (довольно улыбаясь): Что, пришли, сынки!? Поймали птичку!? Ай, молодцы!..
Ай, ягнята вы мои!.. Эй, байбише! Эй, кемпир! Дай-ка, старая, этим сорванцам по паре
баурсаков от вчерашнего дастархана. Токта!.. Стой!! По паре – это им, пожалуй,
многовато будет… И по одному баурсаку сойдёт. У этих кумысососов вся жизнь впереди.
Ещё наедятся, насытятся. И станут, такие же толстые, как ты сама. Недаром и имя у тебя,
байбише, – Зейнеп: Упитанная!
Байбише дает каждому из ребят по баурсаку.
ЗЕЙНЕП-АПА: Вы не смотрите, что мои баурсаки маленькие. Хотя они и маленькие –
зато вкусненькие.
ЕРБОЛАТ (иронически): Коп рахмет, Зейнеп-апа, за ваше щедрое угощение.
ЖУМАН: А мне что-то этот вкусненький баурсак в рот не идёт…
АЛТЫНАЙ: Коп рахмет, апай, за ваш богатый дастархан. А не найдётся ли у вас хотя бы
глоточка айрана?
ЗЕЙНЕП-АПА: Чего?! Ох, какие у всех у вас рты ненасытные!
Пить айран остерегись!
Не то будет зависть грызть.
А от зависти, девчонка,
Вспухнут почки и печёнка.
Карабай берёт птицу Самрук в руки
и начинает её поглаживать.
КАРАБАЙ:
Вот ты какая,
Моя птичка золотая!..
Ах ты, моя радость!..
Ах ты, моя сладость!..
Сокровище моё!..
(Поворачивается к ребятам.) Эй вы! Дармоеды! Ещё не ушли?.. Зачем вы тут торчите?!
Получили своё – и убирайтесь! С каких это пор мой стан стал загоном для паршивых
овец?! Вон отсюда!.. Вон!
Ребята спешно отходят к зарослям барбариса.
ЕРБОЛАТ: Друзья, послушайте меня. Я предлагаю всем нам спрятаться за этими кустами
барбариса. Я уверен, что бай Карабай рано или поздно, но откроет своей байбише тайну
птицы Самрук… Идёмте сюда.
Ребята прячутся за кустами.
Вот так… Здесь нас никто не увидит, не услышит.
ЖУМАН: Тише! Кажется, байбише что-то говорит…
ЗЕЙНЕП-АПА: И что ты так носишься с этой птичкой, Карабай? Ну какой от неё прок?
Радуешься ей, как несмышлёный бала около молодого жеребёнка. Не мальчик же ты!
Постыдился бы самого себя!
КАРАБАЙ: Ай, кемпир! Ай, старая!
Что ты понимаешь?! Что ты знаешь?!
За свои слова не отвечаешь!
Это не обыкновенная птичка. Это дар Аллаха, а не птичка.
Ну-ка, давай
Огонь разжигай.
Птичку свари-ка в крутом кипяточке
И сердце мне вытащи без проволочки!
ЗЕЙНЕП-АПА: Да оно ж такое махонькое… Там и есть-то особенно нечего.
Всего-то мяска – на один зубок
Всего то мяска – на один глоток.
КАРАБАЙ: Молчи, кемпыр! Молчи, старая! И да простит меня Аллах! Рискну раскрыть
тебе самый секретный секрет! Только гляди! Ни-ко-му! Ни сло-ва! Ни пол-сло-ва!
(Понижает голос.) Помнишь, на прошлой неделе останавливался в моём ауле караван из
дальнего чужеземья? Так вот. Когда караван-баши наелся нашего бешбармака и упился
нашим кумысом до полного брожения ума, он рассказал мне под большущим секретом
всю тайную правду об этой самой птичке. Знаешь ты, что это за птичка? Не знаешь ты,
что это за птичка! Это птичка – не простая птичка. Это птица Самрук. Она волшебная!
Никому она не даётся, не поддаётся! Однако тот человек, кто сумеет её добыть, и сварить
её сердце, и съесть хотя бы махонький его кусочек, тот тут же станет самым богатым
богачом во всём этом подлунном мире! Э-э-эх! Жаль только, что нельзя её сердце слопать
сырым!.. Только в варёном виде. Так что ощипи её поскорее! Да подкинь саксаула в очаг.
И когда в вода в казане закипит, сразу брось туда мою птичку!
И вари её, вари-вари-вари!
И ни-че-го и ни-ко-му не го-во-ри!
Карабай укладывается на кошму рядом с юртой.
Мечтательно бормочет.
Ты всё поняла, кемпир?.. Ты всё уразумела, старая?.. Как только я съем сердце птицы
Самрук, так в тот же самый миг я стану богаче великого хана! Нет! Я сам стану великим
ханом! Нет! Не великим стану я ханом – а ханом ханов!! Тогда ты будешь сыпать в наш
бешбармак не какую-то там горькую соль, а сладкую золотую пыль! А у меня к моей
сотне табунов прибавится ещё одна сотня табунов!.. Нет!.. К моей сотне табунов
прибавятся ещё две сотни табунов!.. Нет!.. Десять сотен табунов!! Нет!.. Целая тысяча
табунов!!! Нет!.. У меня… будет… миллион…
Карабай засыпает, похрапывая.
Байбише неторопливо ощипывает птицу Самрук.
ЗЕЙНЕП-АПА: Эх, мой акымак, эх, мой старый дурень! Совсем ты ум потерял… И что
тебе неймётся? Или наши скакуны худы и спотыкучи?.. Или наши овцы тощи и
невкусны?.. Или наши сундуки пусты?.. Или наши пиалы с простой водой?..
Байбише зажигает огонь в очаге.
В небо поднимается дым.
Она рассматривает тельце птицы Самрук.
Ах ты, птичка – не жирна, не мясна…
Ах ты, птичка – дай хозяину ума.
Вот, птичка, твои пёрышки… Вот твои крылышки… Вот твои лапки… Вот твоя головка…
А вот и сердце… Ах, какое оно у тебя кругленькое!.. Но какое же оно у тебя махонькое!..
И есть-то нечего.
Всего-то мяска – на один зубок
Всего то мяска – на один глоток.
На каждое слово байбише
Карабай сквозь сон реагирует мимикой и жестами.
А что если правду сказал Карабай?! Кто съест хоть махонький кусочек сердца птички, тот
тут же разбогатеет. А-а!.. А вдруг и мне что-то от этого богатства перепадёт?.. Но что-то
долго вода в казане не закипает. Пока саксаул разгорается, схожу-ка я к нашим батракам-
жатакам да камчой ленивцев подстегну.
Байбише вытаскивает камчу из-за пояса Карабая и удаляется.
ЕРБОЛАТ: Друзья, вы всё слышали?
АЛТЫНАЙ: Нам надо срочно спасать сердце птицы Самрук!
ЖУМАН: Жадный бай спит. Байбише ушла. Я проберусь к очагу. И заберу сердце птицы-
царицы. Не видать её золота Карабаю ненасытному!
В это время Ерболат незаметно подкрадывается к очагу.
АЛТЫНАЙ: Жуман! Я с тобой!..
ЖУМАН: Нет, сестрёнка. Зачем тебе рисковать? Я это сделаю сам. Вместе с нашим
другом Ерболатом. Дос, ты поможешь мне?.. Ерболат?! Алтынай, а где Ерболат?.. Куда
подевался, наш новый друг?..
Появляется запыхавшийся Ерболат.
В его руке сердце птицы Самрук.
ЕРБОЛАТ: Вот он я, мои друзья! А вот и сердце птицы Самрук! Байбише, хотя и
ощипала птицу, но, слава Аллаху, вода в казане ещё не закипела, и она не успела бросить
сердце в казан.
ЖУМАН: Какой ты шустрый, дос! Настоящий жигит!
АЛТЫНАЙ: Наверное, потому у тебя и имя такое – Ерболат – «Настоящий мужчина»!
Ерболат протягивает Жуману и Алтынай сердце птицы.
ЕРБОЛАТ: Друзья мои, возьмите сердце птицы Самрук!
ЖУМАН: Нет уж, дос! Это ты спас сердце птицы-царицы. Тебе и выполнять её просьбу.
ЕРБОЛАТ: Сестрёнка, может быть, ты сама отправишь сердце птицы Самрук в
поднебесье?
АЛТЫНАЙ: Нет, Ерболат. Ты и старше, и сильнее меня. Сделай это сам.
Возникает музыкальная тема птицы Самрук.
Ерболат запускает сердце птицы в небо.
ЕРБОЛАТ: Лети, сердце птицы Самрук, под самые небеса!..
ЖУМАН: Попутного тебе ветра, сердце птицы-царицы!..
Сердце в полёте обернулось в птицу Самрук.
ЕРБОЛАТ: Смотрите!.. Смотрите!.. Сердце превратилось в птицу Самрук! И она – во-он!
– летит прямо над нами!..
АЛТЫНАЙ: До свидания, птица Самрук!.. Пусть всё-всё у тебя будет хорошо!..
ЖУМАН: Счастливого тебе пути, птица-царица!
Музыкальная тема птицы Самрук микшируется.
Появляется байбише с камчой в руке.
ЗЕЙНЕП-АПА: И что мне делать с этими ленивыми батраками-жатаками! Всего-то два
денька и две ночки подряд поработали кое-как – и, видишь ли, спать им захотелось!..
Лентяи!.. Лежебоки!.. Дармоеды!.. Бездельники!..
Та-ак, огонь горит, вода кипит… Жаксы… Хорошо…
Хорошо, огонь, гори!
Хорошо, вода, кипи!
Старый бронзовый казан,
Птичку хорошо свари!
Карабай на каждое слово байбише
отвечает сквозь сон похрапыванием.
Сейчас я брошу в кипяток эту волшебную птичку!.. Пусть варится. Пусть хорошо варится!
Вот её крылышки… Вот её лапки… Вот её головка… Вот её… Вот те на!! А сердце где?!?
Где твоё сердце, а? Я тебя спрашиваю, птица Самрук! Где твоё сердце, проклятая
птица?!!? Отвечай немедленно! Слышишь!? Или ты бес-сер-деч-ная! Ой-бай!.. И точно –
она бессердечная! Вот беда-то! Вот беда! Птичка Самрук! Дорогая ты моя! Куда
подевалось твоё сердце, а?? Где твоё сердечко? Ой, горе мне! Что мне делать?.. Что
делать?.. Что я Карабаю скажу?! Проклянёт меня старый дурень!.. Убьёт меня акымак!..
А-а!! Придумала! Зарежу-ка я самого худого нашего петуха. И брошу его сердце в казан.
Авось старый дурень не скумекает. Скорее! Скорее! Пока мой старый акымак не
пробудился!..
Байбише убегает за юрту.
Из-за кустов выскакивают Ерболат, Жуман и Алтынай.
ЕРБОЛАТ: Друзья, бежим – пока бай Карабай спит-сопит, как младенец!
АЛТЫНАЙ: А куда бежать-то?
ЖУМАН: Я предлагаю – во-он туда, за горный склон. Там нас никто не найдёт.
ЕРБОЛАТ: Правильно, Жуман! Я смотрю, ты неплохо ориентируешься в наших краях.
ЖУМАН: Ты, что ли, серьёзно говоришь? Спасибо, Ерболат. Вообще-то, я скоро буду
так же хорошо знать каждую тропинку в твоей лощине, как и на родном жайляу.
Музыка.
Ребята убегают.
Смена декорации. Лощина.
АЛТЫНАЙ: Ой, мне всё ещё чудится, что за нами гонятся, как говорит Ерболат,
прихвостни бая Карабая.
ЕРБОЛАТ: Не бойтесь. Здесь мы с вами в полной безопасности. Знаете, по этой самой
лощине проходит длинный старинный караванный путь. Когда появится здесь первый же
торговый караван, давайте попросим караван-баши взять нас с собой.
ЖУМАН: Вот бай Карабай лопнет от злости!
АЛТЫНАЙ (радостно смеётся): И придётся жадному баю вместо золотой пыли глотать
саксаульный пепел.
ЕРБОЛАТ (со смехом): Или степную пыль!
ЖУМАН (смеясь): Вперемешку с верблюжьим навозом! Друзья, а что мы будем делать с
золотом птицы-царицы?
АЛТЫНАЙ: А что ты сам предлагаешь?
ЖУМАН: Я считаю, что будет честно и справедливо, если мы разделим это золото между
всеми бедняками, батраками и жатаками нашего аула.
ЕРБОЛАТ: Послушайте меня, друзья. Я сам жатак – беднее некуда. По-моему, лучше и
правильнее всего – купить на всё это золото саженцы фруктовых деревьев и семена
кустарников. И насадить садовые аллеи на всём этом длинном старинном караванном
пути. Чтобы любой путник, любой странник, любой караванщик, измученный долгой и
знойной дорогой, мог отдохнуть в прохладной тени. Сестрёнка, ты как считаешь?
АЛТЫНАЙ: Я так думаю, что и первое было бы хорошо, и второе. Но у нас пока нет ни
крупинки золота. А как говорит наш ата:
Вымыли чашку, а гость не явился,
Делили барашка, а он не родился.
Раздаются три удара в гонг.
С каждым ударом у ног Жумана, Алтынай и Ерболата
появляется по большому мешку.
ЖУМАН (заглядывая в мешок): Ого! У меня мешок золота!
АЛТЫНАЙ: И у меня мешок золота! Вот это да!
ЕРБОЛАТ: Ура! И у меня мешок!.. Ну, и чудеса!.. Ай да птица Самрук!
ЖУМАН: На то она и птица-царица, чтобы творить чудеса!
АЛТЫНАЙ: Мы отдали птицу Самрук на волю ветра. Но сама она своих слов на ветер не
бросает. Я просто потрясена её щедростью!
ЖУМАН: И я! И я потрясён!
ЕРБОЛАТ: И у меня нет слов… Но что же мы будем делать со всем этим богатством?.. Я
своё слово сказал. Вы его слышали. Жуман своё слово сказал. Мы его тоже слышали.
Сестрёнка, я сразу понял, что ты умница. Так вот и сыграй сейчас роль нашего мудрого
бия. Чью сторону ты примешь, как ты решишь – так мы и поступим. Жуман, ты, думаю,
не против?
ЖУМАН: Сестрёнка, ты у меня умная. Ерболат верно сказал. И ты, Ерболат, тоже умный.
Мы все в этом убедились. А я что же – глупее всех вас? Пусть будет так, как ты, Ерболат,
говоришь. Давай, Алтынай… Решай, Алтынай! И мы все послушаемся тебя.
АЛТЫНАЙ: Ну что ж, хорошо… Так тому и быть. Я считаю, что если раздать всё это
золото беднякам, как предлагает Жуман, то на всех бедняков этого золота всё равно не
хватит. И тогда те, кому его не хватит, опять придут к нам. Но мы-то уже ничем помочь
им не сможем. Так?
ЖУМАН и ЕРБОЛАТ (вместе): Так.
АЛТЫНАЙ: Обидно будет?
ЖУМАН: Обидно.
ЕРБОЛАТ: Ещё как обидно! И им будет обидно, и нам.
АЛТЫНАЙ: Вот видите. А если мы купим на всё это золото саженцы фруктовых
деревьев и семена и насадим садовые аллеи вдоль всего этого длинного старинного
караванного пути – как предлагает Ерболат, – то тогда, кто бы ни прошёл по этому пути,
кто бы ни проехал, всяк остановится. Отдохнёт человек, подкрепит свои силы. Хоть один
это будет путник, хоть тысяча, хоть десять тысяч! Нашего сада хватит на всех!
ЖУМАН: Правильно говоришь, сестрёнка! Нашего сада хватит на всех! Это будет и
честно, и справедливо.
ЕРБОЛАТ: И главное – никому не обидно!
Доносятся крики и говор погонщиков верблюдов.
ЖУМАН: Стойте! Я, кажется, слышу какие-то голоса!..
ЕРБОЛАТ: О, это наверняка голоса караванщиков! Если и вправду это торговый караван,
то мы погрузим на верблюдов все свои мешки и быстренько доберёмся до большого
города. Где есть большой базар.
АЛТЫНАЙ: Собираемся в путь-дорогу, друзья! В большой город! На большой базар! За
саженцами и семенами!
ЖУМАН: А вон и верблюды!..
На заднем фоне появляется силуэт бредущего каравана.
На верблюдах – большие тюки,
накрытые чёрными покрывалами.
АЛТЫНАЙ: Какие на верблюдах тюки громадные! Как холмы… Интересно, что в них, в
этих тюках?
ЖУМАН: Под тёмными покрывалами не видно… Может быть, там персидские или
бухарские ковры?
АЛТЫНАЙ: А кто это во-он там, в голове каравана, на первом верблюде?
ЕРБОЛАТ: Это и есть караван-баши. В самой низине этой лощины бьёт родник. Караван
там обязательно остановится на привал.
АЛТЫНАЙ: Смотрите, караван-баши слезает с верблюда.
ЖУМАН: И, кажется, он направляется к нам.
ЕРБОЛАТ: Сейчас я с ним попробую договориться.
Появляется караван-баши.
Ассалам алейкум, достопочтенный агай!
ЖУМАН: Ас салам уалейкум, агай!
АЛТЫНАЙ: Здравствуйте, многоуважаемый агай!
КАРАВАН-БАШИ: Уалейкум ас салам, балалар!
АЛТЫНАЙ: Наверное, вы утомились? Дорога-то была долгой и тяжёлой. Такая жара
стоит. Посидите, пожалуйста, с нами, отдохните, многоуважаемый агай.
КАРАВАН-БАШИ: Коп рахмет, кызым! Спасибо, дочка, за заботу и приглашение.
Воистину, не только путник от дороги, но и дорога от путника иногда устаёт.
ЕРБОЛАТ: Да будет ваш дальнейший путь, достопочтенный агай, таким же не
многотрудным, как не многословна моя просьба к вам… И да будет путь ваш столь же
благополучен, как и ваш ответ на мою просьбу…
КАРАВАН-БАШИ: Красиво говоришь, жигит. Но твоя велеречивость – уж извини,
дорогой, – меня настораживает. Некоторые люди под накидкой витиеватости нередко
прячут свои нечестивые дела. Скажи-ка ты мне прямо: чего ты хочешь?
ЕРБОЛАТ: Не думайте о нас ничего плохого, достопочтенный агай. Просто нам с
друзьями нужно как можно быстрее попасть в большой город. На большой базар. Так вот.
Не возьмёте ли вы нас с собою?
КАРАВАН-БАШИ: Как тебя зовут, красноречивый жигит?
ЕРБОЛАТ: Моё имя – Ерболат, достопочтенный агай.
КАРАВАН-БАШИ: И сколько вас всего человек, велеречивый Ерболат?
ЕРБОЛАТ: Нас всего трое, достопочтенный агай. Я и два моих друга. Жуман.
ЖУМАН: Это я!
ЕРБОЛАТ: И Алтынай.
АЛТЫНАЙ: Это я!
КАРАВАН-БАШИ: Та-ак… И большая у вас кладь, балалар?
ЕРБОЛАТ: Всего три мешка, достопочтенный агай.
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (вместе): Вот они – наши три мешка, агай.
КАРАВАН-БАШИ: Один. Два. Три… Немного, балам…
ЕРБОЛАТ: Но эти мешки довольно тяжеловаты, многоуважаемый агай.
ЖУМАН: Мне, например, агай, ни один из них не поднять.
КАРАВАН-БАШИ: На это я вам так скажу, балалар. И самая большая ноша может быть
уравновешена небольшим кошельком… Кхе-кхе-кхе…
ЕРБОЛАТ: Мы не останемся перед вами в долгу, достопочтенный агай.
КАРАВАН-БАШИ: Та-ак… Итак – раз, два, три. Всего три мешка… Да вас – раз, два, три.
Трое… Всё это вместе – довольно накладно. Тем более что караван везёт груз не обычный,
а – без всякого преувеличения – драгоценный. Истинно так! И перекладывая этот
драгоценный груз (ну, например… – бухарские или персидские ковры) с одного верблюда
на другой, я должен быть полностью уверен, что за такое унижение и моего драгоценного
груза, и верблюда они будут достойно вознаграждены. И груз. И верблюд. И, разумеется,
я. М-м-мма!.. Вам всё понятно, балалар?
ЕРБОЛАТ: Что ж тут не понятного, агай. Мы готовы расплатиться с вами чистым
золотом.
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!.. Не ослышался ли я, красноречивый жигит? Что ты
сказал?.. Повтори… Золотом?!
АЛТЫНАЙ: Вы не ослышались, многоуважаемый агай. Всё будет именно так. Вы
получите плату чистым золотом за каждый наш мешок, раз уж вы везёте в своих тюках
такой драгоценный груз, как персидские и бухарские ковры.
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!.. Нет, балалар! Я немножко пошутил. В моих тюках не
ковры. Ни бухарские и ни персидские. Но то, что везут мои верблюды, стоит не меньших
денег, чем не то что ковры персидские или бухарские, – а сами алмазы-яхонты чистой
воды! Уж вы мне, балалар, поверьте!
ЖУМАН: Так скажите же нам, агай, что вы везёте?
КАРАВАН-БАШИ: Ну, уж не-ет, То, что находится в этих тюках, – это великая тайна
великого хана. Если я открою кому бы то ни было эту великую тайну великого хана, то
потеряю свою голову. И не от счастья я потеряю её, голову свою! Ха-ха-ха! От секиры! А
что я получу взамен? М-м-мма?.
ЕРБОЛАТ, ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (все вместе): Зо-ло-то!!!
ЕРБОЛАТ: Причём золото самой высокой пробы, достопочтенный агай!
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!.. И сколько… п-по-вашему… с-стоит… м-моя г-голова?
Кхе-кхе-кхе… А, балалар? Сколько стоит вот эта бедная моя голова?
ЖУМАН: Мешок, агай.
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма! Мешок!?.. Кхе-кхе-кхе… Мешок – чего?
АЛТЫНАЙ: Мешок золота, многоуважаемый агай.
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!! Мешок золота?! Это – дело! Получу мешок – и стану
«Алтын бас» – «Золотая голова»! Ну, так будь что будет! За такой куш я, пожалуй, и
рискну расстаться… М-м-мма!.. Не с головой своей! А с великой тайной великого хана!
Так знайте же, балалар! Тюки на моих верблюдах – это серебряные клетки с диковинными
заморскими птицами.
АЛТЫНАЙ: А почему же мы не слышим голосов этих диковинных заморских птиц,
достопочтенный агай?
КАРАВАН-БАШИ: А не слышите вы голосов этих птиц потому, что они молчат!! Ха-ха-
ха! Вы можете спросить меня: а почему они молчат?
АЛТЫНАЙ: Да-да, многоуважаемый агай, почему они молчат?
КАРАВАН-БАШИ: А молчат они, кызым, потому, что их серебряные клетки накрыты
непроницаемой чёрной парчой. Чтобы обитательницы клеток не могли отличить дня от
ночи, света от тьмы.
А везу я этих диковинных заморских птиц великому хану из далёких чужеземных стран.
Ни у кого из соседних с великим ханом владык не было и нет таких птиц. Когда их
доставят в ханскую ставку, великий хан созовёт именитых гостей со всей необъятной
степи и со всех сопредельных земель. И этот миг станет великим мигом великого
торжества и пожизненного блаженства великого хана! М-м-мма!..
АЛТЫНАЙ: А нельзя ли нам взглянуть, многоуважаемый агай, на этих диковинных
заморских птиц? Ну хотя бы один разок одним глазком?!
КАРАВАН-БАШИ: Что ты, что ты, кызым! Направь ручеёк своей речи по другому руслу.
АЛТЫНАЙ: По золотому руслу, вы хотите сказать, многоуважаемый агай?
КАРАВАН-БАШИ: Ну, если ты такая понятливая… М-м-мма!..
ЕРБОЛАТ: Достопочтенный агай!.. Мы покупаем всех ваших заморских диковинных
птиц!
ЖУМАН: Ты правильно говоришь, Ерболат!
АЛТЫНАЙ: Ерболат, ты молодец! Ты настоящий жигит! Вот это будет здорово!
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!.. Нет, вы только посмотрите, что здесь творится, а!.. Что
творится, а! Что вы делаете со мной, балалар! Ну, понятно – великий хан! У него денег –
павлины не клюют! Но вы то, вы-то… – судя по вашей одежонке – совсем не богатые
люди. Не ханских-султанских кровей!
ЕРБОЛАТ: Достопочтенный агай! Вы можете сказать прямо – сколько стоят эти
заморские диковинные птицы? Сколько вы хотите за них получить?
АЛТЫНАЙ: За всех этих птиц, многоуважаемый агай!
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма! Если за всех… То тогда… М-м-мма… Т-тогда ещё д-два м-
мешка н-надобны!.. С золотом, конечно же! С золотом!
ЕРБОЛАТ: Хорошо, достопочтенный агай! Слово сказано! Итак, золото – ваше! Птицы –
наши!
КАРАВАН-БАШИ: М-м-мма!.. «Золото – ваше! Птицы – наши!» А!! Золото – моё!
Подумать только: за каких-то пернатых – пусть и заморских, пусть и диковинных – взять
и разом отдать всё это золото?! Все три мешка?! Да кто в это поверит!? Неправдоподобно!
Чудеса!!
ЖУМАН: Свобода дороже золота, агай.
АЛТЫНАЙ: Многоуважаемый агай, вы – как мы видим – пленник золота. А птицы –
дети воли!
Караван-баши перетаскивает мешки с золотом себе за спину.
Связывает два из них верёвкой и перекидывает через своё плечо.
Третий мешок берёт в руку и, тяжело переступая, удаляется.
КАРАВАН-БАШИ (на ходу): М-м-мма!..Таких простаков я в своей жизни ещё не видел…
Да-а!! А что же я великому хану скажу?.. А?.. А!! – вот что я ему скажу!.. Скажу я ему,
что караван ограбила большая шайка разбойников на пустынной ночной дороге!.. А коли
не поверит великий хан – то одним мешком золота от палача откуплюсь. Два-то мешка
мои останутся! За один мешок я куплю себе звание какого-нибудь степного султана. А
золото из третьего мешка обеспечит безбедную жизнь ещё и моим правнукам.
…Эй-эй! Погонщики! Слушайте меня! Снимайте с верблюдов все серебряные клетки с
заморскими диковинными птицами! Слышите? Все клетки! До единой! Живо! И
передайте их новым владельцам – вот этим молодым людям! Они – все трое – такие
умные, что моего ума просто не хватает, чтобы оценить всю глубину их ума.
Вступает радостная музыка.
ЕРБОЛАТ: Эй, погонщики! Срывайте со всех клеток чёрную парчу!
ЖУМАН: Эй, погонщики! Снимите замки со всех клеток! Дайте птицам свободу!
Погонщики снимают клетки,
срывают с них чёрные покрывала,
сбивают замки.
На фоне склона лощины – тени улетающих птиц.
ЕРБОЛАТ: Ого-го, сколько здесь птиц!
АЛТЫНАЙ: Как они прекрасны, эти заморские диковинные птицы!
ЖУМАН: Глядите, они уходят в небо!.. Всё выше!.. Всё выше!..
Музыка микшируется.
АЛТЫНАЙ: Улетели птицы… И опять мы с вами одни остались, друзья…
ЕРБОЛАТ: А как же наши садовые аллеи на этом длинном старинном караванном пути?..
ЖУМАН: И где теперь будут отдыхать путники в изнурительный зной?
Вступает музыкальная тема птицы Самрук.
ПТИЦА САМРУК:
Не печальтесь, добрые люди!..
Отгоните грустные думы!..
Что хотите – всё у вас будет!
Пусть над златом дрожат толстосумы!
ЖУМАН: Я слышу голос птицы-царицы!..
АЛТЫНАЙ: И я тоже слышу… Так близко-близко…
ЕРБОЛАТ: Да вот же она – птица Самрук! Спускается к нам из белого облака!
ПТИЦА САМРУК:
Не печальтесь, добрые люди!..
Отгоните грустные думы!..
За добро к нам – чудесным птицам –
Мы ответим вам тоже добром!..
АЛТЫНАЙ: Глядите-ка!.. Как небеса потемнели!
ЖУМАН: Какая огромная туча – от края и до края горизонта – движется в нашу
сторону…
Появляется стая диковинных птиц.
В их клювах и в когтях
колышутся саженцы деревьев.
ПТИЦА САМРУК:
Не туча это… – стаи птиц чудесных
Летят навстречу вам, мои друзья!
АЛТЫНАЙ: Смотрите! Вся земля покрылась красивым бело-розовым ковром!
ЕРБОЛАТ: Ну и чудеса! Среди лета – и вдруг сугробы. И в снегу горят какие-то огни!..
На заднем фоне возникают силуэты цветущих яблонь.
ПТИЦА САМРУК:
О, то не снег – садов цветенье это.
Садовые аллеи – наш вам дар!..
АЛТЫНАЙ: Мы благодарим тебя, птица Самрук, за безграничную щедрость!
ЖУМАН: Спасибо тебе, птица-царица, за всё, за всё!
ЕРБОЛАТ: Спасибо всем вам, чудесные заморские птицы! Спасибо от всех бедняков,
батраков и жатаков! И от всех путников этого длинного старинного караванного пути!
ПТИЦА САМРУК:
И вам спасибо, добрые друзья!
Дарю перо вам! Пусть оно поможет,
Когда потребуется помощь от меня.
Подуйте на него – и в тот же миг
Я прилечу к вам по закону дружбы!
ЖУМАН: Подожди, дорогая наша птица-царица! Не улетай! Пусть твоё золотистое перо
навсегда останется у нашего доса, Ерболата.
Ерболат будет жить у этого старинного караванного пути и ухаживать за фруктовыми
деревьями.
ПТИЦА САМРУК:
Деревья на заботу отзовутся –
И через год уже заплодоносят.
ЕРБОЛАТ: И когда на этом длинном старинном караванном пути остановится усталый
путник, я угощу его сладким яблоком и напою водой из чистого источника. А если
объявится вдруг Карабай или другие жадные баи – я прогоню их всех прочь! А если на сад
наш нападут злые ханы-султаны, мы будем с ними драться. Я созову всех жатаков, всех
чабанов, всех бедняков! Я позову своих новых верных друзей – Жумана и Алтынай. И
призову тебя, наша дорогая Волшебная птица. И мы победим с твоей помощью, птица
Самрук, всех недругов сердечного добра!
ЖУМАН: А сейчас пришла нам пора расстаться. Ата давно уже ждёт нас. Но мы ещё
встретимся!
АЛТЫНАЙ: Мы обязательно встретимся!
ПТИЦА САМРУК:
До свиданья, мои друзья!..
Вспоминайте меня…
Вспоминайте меня…
Вспоминайте меня…
Мы ещё встретимся!..
Обязательно встретимся!..
Голос птицы Самрук удаляется.
Она улетает.
Музыкальная тема птицы Самрук микшируется.
Вступает таинственная музыка.
ЕРБОЛАТ: Знаете, я так сдружился с вами, друзья мои! Вы ведь не забудете обо мне?..
Пусть порукой тому будет это золотистое перо птицы Самрук! Перо птицы-царицы, как
говорит Жуман. Я буду ждать вас в наших садовых аллеях у этого старинного караванного
пути. Только, пожалуйста, обязательно приходите!..
ЖУМАН: Мы придём, дос!
АЛТЫНАЙ: Мы не прощаемся, Ерболат! Мы непременно придём! Мы обязательно
вернёмся!
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ: До свиданья, Ерболат!
Таинственная музыка усиливается.
Затем постепенно микшируется.
Нагнетается туман.
Смена декорации. Горный склон.
Жуман и Алтынай спускаются в родную долину.
ЖУМАН (запыхавшись): Сестрёнка, держись покрепче за мою руку! Уфф!.. Оглянись-ка
назад…
АЛТЫНАЙ: Ничего не видно… Всё в синей дымке…
ЖУМАН: А-а!.. Я, кажется, всё понял. Эту дымку навеяла птица-царица Самрук, чтобы
спрятать своё волшебное царство от недобрых глаз!
АЛТЫНАЙ: Ой, братишка!.. Где мы с тобой были-и!.. В царстве птицы Самрук!.. Мне и
верится, и не верится! Пусть это будет нашей с тобой великой тайной.
ЖУМАН: Здорово! Пусть это будет наша с тобой тайна. Только наша, сестрёнка!
АЛТЫНАЙ: Наша и нашего нового и верного друга Ерболата… Смотри-ка!.. Во-он нам
ата машет нам рукой. Ох, и попадёт же нам сейчас!
ЖУМАН: Э-э, сестрёнка, а я знаю, чем и как задобрить дедушку. Во-первых, мы будем
его
во всём слушаться. Так?
АЛТЫНАЙ: Так.
ЖУМАН: Это раз. А во-вторых, мы будем без всяких капризов есть всё, что ата
приготовил нам на ужин.
АЛТЫНАЙ: Это два.
ЖУМАН: А самое главное – мы перед сном сами расскажем ему сказку. Нашу с тобой
сказку, сестрёнка.
АЛТЫНАЙ: Нашу с тобой сказку! Вот здорово! И как же мы её начнём?
Наплывают звуки домбры.
ЖУМАН: Первым делом я попрошу у дедушки его домбру. Я, правда, ещё не так уж
хорошо умею играть на ней… Но всё равно… А начну я нашу с тобой сказку с тех самых
слов, какими ата всякий раз завершает свои сказки… Помнишь?..
Много сказок нам поведала домбра…
АЛТЫНАЙ: Про никчёмность зла…
ЖУМАН: Могущество добра…
АЛТЫНАЙ: Дедушка, послушай нашу сказку!..
ЖУМАН и АЛТЫНАЙ (вместе): И забудешь ты, что спать пора!__