С мечтой о городе-музее… 2004 год
ГОСТИНАЯ «ВЕЧЕРКИ»
18 мая — Международный день музеев. Этот день, особенный для всего общества, — профессиональный праздник служителей-подвижников музейного дела, усилиями которых собираются, изучаются, оберегаются и популяризируются материальные и духовные сокровища наших музеев.
Это собиратели и хранители, деятели науки и техники, искусства и образования, государственные служащие и общественные деятели, создатели экспозиций, художники-дизайнеры, фотографы и экскурсоводы… И, конечно же, это алматинцы и гости южной столицы — посетители музеев, которые входят под их своды с искоркой интереса, а уходят, озаренные светом нового знания.
У нас в гостях заведующая отделом экскурсионной работы Центрального государственного музея Республики Казахстан Бахыт Оразымбетова, отдавшая своей профессии, трудной, но всегда праздничной, 25 лет.
— Уважаемая Бахыт Камаловна, как вы пришли в профессию?
— Говорят, что случай рождает привычку, привычка рождает характер, характер рождает судьбу. В 1978 году я окончила с отличием Женский пединститут. Раскрываю любимую «Вечерку» и читаю объявление: при городском Бюро путешествий организуются курсы экскурсоводов. Первый человек, который там меня встретил и дал мне начальную подготовку, была Валентина Ивановна Кузнечевская, создавшая известную на весь Союз школу туризма в Казахстане. В 1986 году я училась в Ленинграде на курсах повышения квалификации. Я боялась потерять даже минуту в этом городе, где все образовывает и воспитывает человека. Нашу группу вела Людмила Юдина — ныне ведущий искусствовед Санкт-Петербурга. Мы занимались на базе Эрмитажа. С тех пор я начала глубоко изучать искусствознание.
Первая экскурсия, которую я профессионально провела, была обзорная -по городу Алма-Ате. Предварительно меня прослушивали 15 (!) раз. Сначала в Бюро путешествий, потом в областном совете, в Облсовпрофе и т.д. Столь строгая «селекция» дала мне возможность ощутить себя в этой профессии.
После 1991 года государственная индустрия туризма стала уходить в прошлое. Нависла проблема: как быть дальше? Однажды перечитываю Марину Цветаеву, и в мое сердце вошла ее строчка: «Судьба меня целовала в губы». Так было и со мной. Ведь я училась у глубоко эрудированных ученых — академика Заки Ахметова, доктора наук Евгения Костюхина и многим обязана всем профессионалам, которые меня окружали и окружают. Всегда помню мудрые слова Абая: «Если сделаешь замечание плохому человеку, он тебя возненавидит, а если человеку понимающему, он тебя отблагодарит».
Я поняла, что самое главное — пойти навстречу тому, что меня ждало. И в 1993 году пришла в Центральный государственный музей. Его тогдашний директор Райхан Искандеровна Космамбетова олицетворяла высшую школу музееведения. После разговора с ней я сделала для себя вывод, что все ранее наработанное, может мне помешать. Как говорил Лао-Цзы, «все виды сегодняшних знаний — это прошлое». И сказала себе: если ты любишь свою профессию, то должна стремиться к идеалу. Пришлось заново переосмысливать весь экспозиционный материал. Ведь все подлинное — никогда не фраза, но всегда мысль. Каждый зал музея нужно раскрывать перед посетителями так, чтобы не нарушить звучания его содержания в контексте истории и современности… В 1995 году я была назначена заведующей отделом экскурсионной работы нашего музея.
— Из каких еще слагаемых складывается профессионализм музейного экскурсовода?
— Как и в любой публичной деятельности, профессионализм наш заключается в том, чтобы уметь управлять группой ведомых тобой людей. У настоящего экскурсовода не должно быть ни равнодушия, ни «просвещенной» спеси и надменности. Ты постоянно должен критически смотреть на себя глазами экскурсионной группы, и ни в коем случае не снижать достигнутую планку. Как говорил Святослав Рихтер, если ты не играешь один день — это ощущают пальцы, не играешь два дня — это ощущают уши, но если не играешь три дня — это ощущает слушатель. Предостережение великого пианиста имеет прямое отношение и к профессии экскурсовода.
— Одна из музейных функций — консервация былых культурно-исторических реалий. А как музей участвует в текущем культурном процессе, устремленном не в прошлое, а в будущее?
— Да, музей — это не только то, что было и прошло, но и то, что есть и будет. Все работы мы ведем в расчете на перспективу. Перед съемками фильма «Кочевники» его создатели консультировались с нашими специалистами, чтобы добиться погружения зрителей в историческую атмосферу кочевья. В 2005 году — юбилей Чокана Валиханова. К нам обратились кыргызские кинематографисты по теме «Чокан и «Манас». Телекомпания «Мир» рассчитывает с помощью музея удовлетворять ностальгические запросы бывших наших соотечественников, которые уехали за рубеж, но не хотят прерывать духовные связи с Казахстаном. Мы стараемся всем помогать, оправдывать ожидания.
— Алматинские музеи сосуществуют или они связаны между собой, как звезды в созвездии, на основе доминирования вашего музея?
— В Алматы около 40 музеев. Каждый выполняет свою уникальную роль. Централизация — совершенно не обязательный принцип. Монополизм здесь неуместен. Музеи должны быть специализированными. Человек, желающий получить нужную ему информацию, должен иметь возможность прийти в тот музей, который ему ее предоставит на высоком уровне. За рубежом самые посещаемые музеи — технические, природоведческие, исторические, археологические, которым свойственна глубокая научная и экспозиционная специализация.
Музей — фундамент мировой и национальной культуры, а экспозиция — феномен художественной и общей культуры страны. Музеи никогда не существуют сами по себе. Они работают для того, чтобы душа человека не становилась заскорузлой. Открытые для людей, они постоянно преобразовываются. Директор нашего музея Нурсан Алимбаевич Алимбай все время нацеливает нас на поиск и апробацию новых форм в экскурсионной работе. Чтобы место музея в сознании людей было прочным. Обнадеживающую тенденцию я вижу в том, что в музей приходят семьями.
— А как координируется работа всех музеев в Алматы?
— В Казахстане действует отделение ICОМ — Международного совета музеев. Создана Ассоциация музеев РК с региональными отделениями, в том числе и в Алматы. Здесь обобщается опыт музейной работы, презентуются достижения, проводится мониторинг: кто и с какой целью посещает музеи. Регулярно организуются научно-практические конференции.
— Вы универсальный специалист. Но, наверное, есть тема, на которую ваше сердце особенно откликается.
— Я очень люблю два зала нашего музея — «Археология» и «Традиционная культура», посвященный казахской культуре и этнографии. Оба они тесно взаимосвязаны — это наши истоки. Говорят же: «Не считай себя живущим только здешним, только сущим. А считай себя живущим на грани прошлого с грядущим». Казахи испокон веку жили в мире орнамента. Я всегда с душевным трепетом вспоминаю слова незабвенного сценографа Театра оперы и балета имени Абая Анатолия Ивановича Ненашева, сказанные им при создании эскизов декораций: «Орнамент казахского народа я не пишу — я его пою…» Наши войлочные изделия — это не войлок сам по себе, это народный сказ о войлоке. Не забыть, как специалисты из американского Музея текстиля, разглядывая наши старинные ковры, не смогли сдержать возгласа: «Это шедевры!»
— Позвольте «точечный» вопрос. Есть ли какой-то экспонат из всего собрания Центрального музея, который вам лично наиболее дорог?
— Есть. Это бронзовый котел. У нас прекрасная коллекция семиреченских котлов. Этот мир настолько магический, он так держит тебя. Мой самый любимый — это «турксибский» котел, извлеченный на месте, где находится санаторий «Турксиб», по дороге к курорту «Каменское плато», близ которого прошла моя юность. Он на трех ножках, выполненных в «зверином стиле», с ручками в виде рогов архара. Ему несколько тысяч лет. Котел всегда был символом единения рода, племени. Знаком наполняемости жизни. Поэтому у казахов не принято переворачивать кастрюли, казаны. Котел олицетворял отношение людей к себе и другим, воплощал дух жертвенности. В таких предметах время живет бесконечно. Недаром высшие ценности казахский народ определяет через понятие «ошақ» (очаг). Слышите родственное созвучие?
— А если я попрошу вас как бы воспарить над «котлом» нашего родного города и опуститься в самое любимое вами его место…
— Таких мест немало. Но главное — площадь и сквер у Академии наук. Здание Академии — реализация батырского замысла первого ее президента Каныша Сатпаева. Оно было воздвигнуто по проекту зодчего-корифея А. Щусева в 1957 году. Я образно воспринимаю этот памятник архитектуры тоже как своего рода «котел» нашей казахстанской науки. Где кипит мысль и провариваются новые идеи во всех областях знания. Как гармонично в этом ансамбле соединились скульптурные образы Чокана и Пушкина. А рядом — фонтан «Знаки зодиака». Это «мушел» — старинное летоисчисление возраста по 12-летнему циклу. По этим знакам строили свою жизнь наши предки: 13, 25, 37, 49, 61, 73, 85… И это деление сохраняется в народном сознании. Я нередко слышу, как бабушки говорят внукам: ты родился вот под этим знаком и должен воспитывать в себе такие-то черты, чтобы соответствовать высшему промыслу. Но я думаю в этой связи, что только слабые люди позволяют звездам управлять тобой.
Алматы обрел бы славу не только города-сада, но и города-музея, если бы в нем доминировали прекрасные ансамбли, подобные академическому.
Не могу не упомянуть в связи с этим Свято-Вознесенский собор — архитектурный центр окружающего его пространства. Как-то в КазНПУ имени Абая я читала лекцию на вечерних курсах, организованных Департаментом туризма. Окна аудитории на пятом этаже выходили на собор, чьи купола словно парили над кронами парка. Как он был лучезарен в закатных лучах. А вдалеке сияли голубые купола новой соборной мечети на улице Маншук. И такая ощущалась гармония этих архитектурных символов двух основных в нашей стране конфессий. Мы живем в эпоху диалога цивилизаций. А диалог предполагает толерантность. Это не только веротерпимость, но и взаимная заинтересованность народов в познании культур.
Душа болит за судьбу верненской крепости, закладка которой 150 лет назад положила начало новейшему периоду в истории тысячелетнего Алматы. Крепость сейчас в запустении. Насчет ее восстановления имеются разные взгляды. Но ведь известно, что мудрость не в той или иной трактовке исторического факта, а в объективной его констатации. Базовое знание несовместимо с тенденциозностью. Лишь познание истины, говорил Абай, делает человека свободным. Мы, надеюсь, дождемся того дня, когда в рамках государственной программы «Культурное наследие» будет построен Алматинский историко-краеведческий музей. Его создание, без всякого преувеличения, вопрос престижа южной столицы. Как говорят мои коллеги, оптимальное для него место — на пересечении проспекта Достык с улицей Казыбек би. В городе Верном это был угол проспекта Колпаковского и улицы Губернаторской, где располагался дом губернатора, недавно снесенный. А возрожденная крепость, как историческое ядро новейшего города, могла бы получить статус филиала этого музея.
— Нередко люди, не являющиеся компетентными специалистами в краеведении, «запускают руку» в эту область. В их материалах можно обнаружить немало фактологических ошибок. Что не может не наносить ущерба всему музейному, экскурсионному и краеведческому делу.
— Бесспорно. И экскурсоводы, и краеведы обязаны оперировать только достоверным материалом, собранным на досконально отработанной базе источников. Таков принцип. Когда я, будучи уже достаточно опытным, как мне казалось, экскурсоводом, пришла на работу в наш музей, директор прямо сказала мне: «То, что вы делали в туризме, мы знаем. Это может быть и дилетантство». Вы скажете, что и среди дилетантов встречаются асы. Да, но это энтузиасты-знатоки, собственным черным трудом шаг за шагом преодолевшие болото любительства. Заки Ахметович Ахметов говорил нам, еще студентам, — тогда было модно противопоставлять «физиков и лириков»: «И физики иной раз могут сделать примерно то же, что и филологи. Но тайны языкознания и литературоведения открываются только профессионалам. Так становитесь ими!»
Что касается фактологических ошибок, приведу лишь один типичный казус: Зенков — автор Свято-Вознесенского собора. Да никогда Андрей Павлович не претендовал как автор на это чудное создание архитектора Константина Аркадьевича Борисоглебского! И называл эту молву о себе, которая совершенно не льстила его самолюбию, «стоязыкой сплетней». Он был инженером и, как бы мы сейчас сказали — прорабом. Его безусловная заслуга в том, что он достроил собор после того, как Борисоглебский был отозван в Ташкент. А.П. Зенков (слава ему за это!) в ходе строительных работ безупречно следовал проектному решению, бережно сохранив художественный образ собора.
Краевед — специальность сейчас дефицитная. В обществе не гаснет интерес к краеведению. Однако «беда, коль пироги начнет печи сапожник». Я считаю, что непрофессионализм здесь — социально опасное деяние. Порой экскурсанты ошарашивают меня: «Вот вы нам говорите, что это так, а мы в одной газете прочитали, что этак. Кому верить?» Краеведение — многоотраслевая область научного знания. Им должны заниматься специалисты высокого класса и высших мерил. На чьих публикациях можно было бы «ставить пробу». Знаете, как называли краеведение его основоположники? Родиноведением! Родиноведению служат и наши музеи. Служат профессионально, самоотверженно и патриотично.
С нашей гостьей беседовал Сергей ИСАЕВ
«Вечерка» поздравляет всех, кому дорого бесценное культурное наследие народов Казахстана, с Международным днем музеев — нашим общим праздником культуры.
