Уметь не выживать, а жить
ГОСТИНАЯ «ВЕЧЕРКИ»
Завод «Ремдортехника» — один из старожилов Турксибского района. Выдержав штормовой переход к рыночной экономике, это предприятие сохраняет свой профиль и курс в ее стихии. Во многом благодаря выверенной экономической стратегии своего директора.
Перед тем как пригласить Василия Ивановича Ширяева в гостиную «Вечерки», я решил поинтересоваться, насколько наши горожане осведомлены об этом заводе. Останавливаю прохожего. «Наверное, там ремонтируют дороги». Другой ответил вроде бы верно, но не точно: «Оно чинит дорожную технику». В вестибюле заводоуправления я увидел на стенде фотографии продукции, которую изготовляет ТОО «Ремдортехника».
УМЕТЬ НЕ ВЫЖИВАТЬ, А ЖИТЬ
— На стенде представлен не весь перечень наших изделий, — сказал директор. — Мы выпускаем разного рода прицепы — тяжеловозы, самосвальные, пескоразбрасыватели и цистерны. А также полуприцепы-цистерны. А еще топливозаправщики и бетономешалки, битумовозы и битуморазогреватели.
— Василий Иванович, давно ли вы возглавляете завод?
— Это как считать. Если конкретно данный завод, то 19-й год. А до того я несколько лет был управляющим трестом «Ремдормаш», куда входили 11 заводов по республике, включая и этот. В годы перестройки многие тресты сначала были разделены, преобразованы в производственные объединения, которые в ходе приватизации распались на самостоятельные производства.
— Не жмет в плечах ваш нынешний статус?
— Конечно, тесновато. В тресте у меня работали около семи тысяч человек, а здесь всего сто, против 980 в прежние годы. Это не мой размах. Но я все делаю, чтобы коллектив завода был загружен, обеспечен зарплатой, стремлюсь и производство расширить, и объемы продукции увеличить. Но набрать их сложно. Все наши изделия проходят через тендеры, выиграть которые не так-то просто. В последнее время мы участвовали в нескольких тендерах. Мое личное мнение — в основном они проходят необъективно.
— Не будем обсуждать пружины интереса устроителей тендеров, но вы, как опытнейший управленец, разве не могли бы задействовать свои рычаги и связи? Это ведь срабатывает?
— Я привык честно работать, без купли-продажи. Приведу пример участия продукции завода в последнем тендере «КазМунайГаз». Стоимость наших емкостей — 3 миллиона 400 тысяч тенге. Но победу по итогам тендера отдали фирме, запросившей за свои изделия 11 миллионов. Как прикажете это понимать?
— Обжалованию такие решения подлежат?
— Приведу пример. Когда-то в моем подчинении находился небезызвестный Алматинский завод дорожных знаков. Сейчас это самостоятельное предприятие. В 2004 году он принимал участие в тендере на поставку указательных знаков и предложил наиболее приемлемые цены и условия по оплате. Сумма была на 22 миллиона тенге меньше, чем у той фирмы, которая, так сказать, выиграла тендер. Директор завода подал жалобу, писал в Генпрокуратуру, министру транспорта. Безрезультатно. Тем не менее мы на своем заводе находим выход. Осваиваем новую продукцию, которая нигде в массовом порядке не выпускается.
— Это ваши собственные уникальные проекты?
— Наши. Лицензионные. У нас есть небольшое конструкторское бюро. Все технические условия нашей продукции соответствуют Госстандарту, при необходимости мы их согласовываем с департаментом дорожной полиции.
— Как вы реализуете свою продукцию? Какой у вас рынок?
— Рекламируем по стране через прессу. У нас есть и свой сайт в Интернете. Нам много звонят. И не только из Казахстана. Недавно звонили из Лондона, предлагают раскрутить общую рекламу наших изделий по всей Европе. Думаем.
— Что из вашей номенклатуры могло заинтересовать англичан? Вроде бы ничего экстраординарного в ее перечне нет. И технические характеристики, наверное, вполне сопоставимы с аналогичной европейской продукцией.
— Не все то, что производим мы, выпускается в Европе. Например, нефтевозы. Это не просто цистерны на прицепах. Они с подогревом. Пока зимой нефть везут, она застывает. Мы разработали специальную конструкцию: на терминале подключается пар, который разогревает нефть. Или, например, такое устройство, как пескоразбрасыватель для тротуаров. Никто, кроме нас, ни то ни другое не производит. Мы этот пескоразбрасыватель чуть больше года назад представили акимату г. Алматы, и он делает нам заказы. Горакимат поддержал нас и в выпуске емкостей с насосом для летнего содержания тротуаров. Спасибо первому заместителю акима Кайрату Ахмадиевичу Букенову. Еще и года нет, как мы начали их выпуск. Ни в СНГ, ни в Европе таких агрегатов нет. Там тротуары и дорожное полотно содержатся иначе, чем у нас. В основном их чистят не песком, а поливают солевыми растворами. Алматинцы видят, как по городу бегают трактора, чистят тротуары.
— Как обеспечивается на вашем заводе безопасность труда?
— У нас есть специальная служба. Мы проводим систематическое обязательное обучение рабочих по охране и безопасности труда: как правильно строповку производить, как защищать глаза. Ежегодно экзамены принимаем. Этот вопрос — на жестком контроле. Вот у меня книга, где с июля 2000 года я отражаю все вопросы, которые поднимаются на планерке. Это помимо протокола, который ведет секретарь. Перед началом каждой планерки он докладывает, что выполнено, что нет.
— И все-таки. Уровень производственного травматизма сведен к нулю или можно говорить о каком-то проценте его понижения?
— Не могу сказать, что он сведен к нулю. Факты есть. Как результат грубейшего нарушения правил охраны труда именно со стороны работника. А не потому, что мы не создаем условий. Со всей откровенностью могу сказать, что далеко не все из близлежащих промышленных предприятий могут похвастать тем, что у них, как у нас, рабочие обеспечены спецодеждой, спецобувью, пользуются дополнительным отпуском. Все, кто занят на токарно-фрезерных или сварочных работах, получают молоко. Это практика пяти последних лет.
— А попивает народ?
— Молоко? (Смеется) Или вообще?.. В последнее время — очень редко. Во-первых, недешевое это удовольствие. А во-вторых, работника, пришедшего с похмелья, сразу видно.
— Скажем, человек по таланту — Левша, а в правой руке рюмочка.
— Таких Левшей на нашем заводе нет. Я вообще замечаю, что молодежь становится все более равнодушной к пьянству.
— А наркологическая проблема?
— У нас не зафиксировано ни единого такого случая. Честно.
— Сейчас разгар лета. Актуальна проблема организации отдыха детей.
— У нас нет месткома, который бы занимался этим вопросом. Но здесь теперь особых проблем нет. Кроме финансовых. Я стараюсь как-то облегчить положение наших многодетных семей, они все на виду, не надо и списка составлять, оказываю единовременную материальную помощь. По запросам работников постоянно предоставляю долгосрочные беспроцентные кредиты.
— У вас, конечно, есть определенные часы приема?
— Моя дверь всегда открыта настежь. Каждый может зайти в любой момент. Но люди ко мне обращаются в основном не в кабинете, а в цехе. Я приезжаю на завод в полвосьмого утра, через четверть часа — уже в цехе, где рабочие задают мне любые вопросы. Причем это не дежурный обход, я вместе с ними тут же решаю все технологические и технические вопросы, возникающие в ходе изготовления той или иной продукции. Рабочие всегда советуются, как лучше сделать — так или этак? И мы вместе принимаем решение.
— У вас инженерная подготовка достаточная?
— Я 41 год на производстве. С ранней юности связан с металлообработкой. Я ремонтник. После железнодорожного училища в Омске работал в электровозном депо. В 1969 году окончил вечернее отделение Омского института инженеров транспорта. Было нелегко, накрутишь гаек за смену, потом на электричку и в институт. Спрос был жесткий, не схалтуришь.
— Раньше было развито движение рационализаторов и изобретателей. А сейчас у ваших рабочих мысль бурлит?
— Еще как. Они молодцы. Когда мы выпускаем первый образец новой техники, немало бывает моментов, когда решения принимаются не в КБ, на бумаге, а в цехе. Изделие до кондиции доводится экспериментальным путем прямо на линии.
— Вы материально поощряете работников за творческую инициативу?
— У нас очень способный начальник технического отдела — Добахов Геннадий Карпович, он много полезного делает для производства. Поощряю, как могу. Финансовое положение завода в последние годы позволяет достойно премировать отличившихся. Правда, зарплата у нас по сравнению с фирмами типа «купи-продай» небольшая. Но я стараюсь постепенно ее повышать. Особенно токарям, фрезеровщикам, сварщикам, слесарям. В июне у наших квалифицированных рабочих зарплата составила от 45 до 60 тысяч тенге.
— Где ваши работники преимущественно отдыхают? На своих дачных участках или, может быть, позволяют себе выезд за рубеж?
— Выезжают очень редко. В основном отпуска проводят здесь. Некоторые приехали из дальних краев, купили здесь участки и строятся. Им тоже стараюсь помогать — или финансами, или металлом.
— Принимаете «чужаков», а как собственный кадровый фонд?
— 1997-1998 были очень тяжелые годы, и не только для нашего коллектива. Некоторые прежде громкие предприятия Турксибского района вообще развалились. Например, станкостроительный завод — его уже нет. Или электротехнический завод. Мне главный инженер говорил, что в свое время американцы покупали производимые там следящие системы за самолетами. Его тоже нет. А мы сохранились. Но в те трудные годы зарплату своим работникам мы выдавали чем только могли. И солью. Мы ее вагонами получали, я помогал транспортом, и мы ее реализовывали. И мукой. И томатным или яблочным соком. И марлей. Отправляли свою продукцию в Узбекистан, оттуда машинами везли марлю. Но тем не менее костяк свой сохранили.
Тогда замом акима Турксибского района пришел г-н Жангаскин и ни с того ни с сего выставил наш завод на банкротство, хотя мы стабильно выпускали продукцию, реализовывали программу освоения новой техники. Конечно, были у нас долги по налогам, но у кого их тогда не было? И вот нас на марше хотели остановить. И в этой связи я вновь хочу высказать слова благодарности К.А. Букенову, который помог нам тогда выстоять. Сейчас мы спокойно работаем, регулярно платим налоги, выпускаем продукцию, вовремя зарплату выдаем.
— Вы сами сбываете свои изделия? Своих представительств за пределами г. Алматы у вас нет?
— Все делаем сами. Полагаемся на рекламу. У нас еще нет таких прибылей, чтобы открывать собственные представительства.
— Но почему бы не помечтать — «Ремдортехника» в масштабе СНГ!
— В свое время мы отгружали свою продукцию по всему Союзу. Она и сейчас пользуется спросом в странах СНГ. Все у нас впереди.
— Я видел на вашем стенде лозунг «Процветание аула — это процветание народа!» 2003-2005 годы были объявлены «годами аула». Вы для селян действительно что-то делаете?
— Мы работаем не под лозунг, а под заказ. По потребности. У нынешних фермеров немало импортных сеялок, плугов. Если что-то ломается, не поедет же фермер, скажем, из Панфиловского района в Румынию за запчастью к сеялке. Мы выполняем заказы крестьянских хозяйств по изготовлению всех необходимых им запчастей. Это наша конкретная помощь селу.
— Теперь о такой государственной задаче, как овладение казахским языком. Я видел у вас вывешенный лист ватмана с переводом отдельных технических терминов: «винт» — «буранда», «гайка» — «тыгырык», «воронка» — «май куйгыш»… В вашем коллективе, наверняка многонациональном, конечно же, есть носители государственного языка.
— У меня есть ребята казахи, которые, прямо вам говорю, работают лучше иных представителей других национальностей. Их воспитал наш коллектив. В свое время районный Центр занятости направил к нам эту группу для использования на подручных работах. Мы к ним внимательно пригляделись: ребята толковые, старательные. Я пригласил их к себе и спрашиваю: «Хотели бы вы постоянно на нашем заводе работать?» — «Но мы же без профессии». — «Давайте мы вас научим». Принял их в бригаду, за три месяца они освоились, начали потихоньку проявлять самостоятельность и сейчас трудятся не хуже кадровых рабочих. Никто из этой группы с завода не ушел.
Что касается вопроса овладения казахским языком, у нас в штате есть двуязычный переводчик Гульмира Нурманбетова. Она ведет в коллективе занятия по языку, работает в соответствии с годовым планом учебных и культурных мероприятий. Наш коллектив регулярно бывает на спектаклях Казахского академического театра драмы имени М. Ауэзова. Очень хорошо, что там налажен синхронный перевод на русский язык, так что мы погружаемся в зрительном зале в сферу двуязычия. Часто бываем в музеях.
— А сами вы насколько владеете делопроизводством на казахском языке?
— Уже три года все делопроизводство на заводе ведется на казахском и русском языках. На моем столе лежат тексты приказов на казахском языке. Прежде чем подписать документ, я сам перевожу его текст, пользуясь словарями и справочниками. Вот моя записная книжка. Посмотрите, сколько в ней записей на казахском языке. Хотя, конечно, в мои годы (мне уже за 60) овладевать языком непросто. Язык надо учить с детского сада.
Коллектив у нас дружный. Где бы я ни работал (а в Казахстане я с 1973 года), никогда никаких межнациональных трений не было. Так же и на этом заводе. Всю жизнь я работал в системе Министерства автодорог РК. Конструктор, начальник цеха, замдиректора, директор, управляющий трестом, под занавес минувшей эпохи моя кандидатура была утверждена в ЦК Компартии Казахстана в резерв на должность замминистра, но система рухнула. Но я не сетую на судьбу.
— Да и неизвестно, как бы сложилась жизнь в России.
— А я туда и не стремлюсь. За 13 лет был в Омске один раз в прошлом году, в отпуске. В Казахстане, скажу я вам, так не пьют. Здесь у меня друзья и знакомые по всей стране. Все у меня здесь получается, а от добра добра не ищут.
— Василий Иванович, что бы вы себе и своему коллективу пожелали?
— У нас сейчас две задачи — наращивание объемов производства и освоение новой продукции. Месячный объем товарной продукции у нас сейчас составляет семь миллионов тенге. Считаю, это очень мало. Должно быть 15 миллионов. Как минимум. Пути достижения данной цели — это моя проблема как первого руководителя. Коллектив способен этот рубеж взять. И мышц и извилин хватает.
Сергей ИСАЕВ.
