В мире книжных редкостей 15 сентября 2005 года
КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ
Книга не только источник знаний, но и памятник культуры. Она несет на себе печать ее эпохи и оттиск личности. И не только автора, но и тех мастеров книжного дела, искусству которых она обязана своим существованием. Чем редкостнее, старше, не ординарнее книга, тем выше историческая и культурная ее значимость, ценность и стоимость.
В Национальной библиотеке РК есть особая кладовая книжных сокровищ — отдел редких книг и рукописей, которым руководит главный хранитель, опытнейший библиограф Набат Аскарбекова. Мы попросили Набат Мусахановну рассказать об этом собрании книжных раритетов.
В МИРЕ КНИЖНЫХ РЕДКОСТЕЙ
— История Национальной библиотеки РК берет начало в 1910 году, с открытия Верненской (Алматинской) городской библиотеки. На ее базе в 1931 году по постановлению Казахского центрального исполнительного комитета была организована государственная библиотека Казахстана. Первым ее директором стал Ураз Жандосов. В 1937 году в связи со 100-летием гибели А.С. Пушкина библиотеке было присвоено имя великого поэта. В 1971 году она обрела прекрасное здание на пересечении проспектов Абая и Абылай хана. Спустя 20 лет, в 1991 году, наше книгохранилище получило статус Национальной библиотеки Республики Казахстан.
Общий фонд библиотеки пополнялся из собраний других библиотек республики, а также из личных книжных коллекций и букинистических магазинов. Сейчас он насчитывает около шести миллионов книг.
Уже в середине 1930-х годов встал вопрос: что делать с редкими книгами? Их количество составляло уже солидную долю в общем фонде.
— А каковы критерии определения редкого издания?
— Ныне их несколько. Год выхода в свет. Историческая значимость. Уникальность. Неординарность. В России подлежат передаче в редкий фонд все издания до 1830 года, до начала издательского и типографского бума в империи. В Казахстане в редкий фонд сначала помещались любые издания до 1922 года. Потом для литературных изданий точка отсчета была поднята до 1940 года, а для военных до 1945-го, потому что они отвечают критериям исторической значимости и уникальности. В числе казахских изданий, выпущенных до 1929 года, многие были с арабской графикой. С 1929 по 1940 годы использовалась латиница, потом перешли на кириллицу.
— Набат Мусахановна, я вижу у вас на столах подшивки газеты «Социалистик Казахстан» периода латиницы. Они пользуются спросом?
— Весьма. При нынешней распространенности латинской графики эти казахские газеты вызывают большой интерес. Я сама немецкий язык изучала, и для меня в латинице тоже тайн нет.
Но вернемся в 1930-е годы, Тогда в общественное сознание насаждался атеизм. Многие люди относились к изданиям с арабской графикой как к книгам религиозным. Нередко и библиотекари, не понимая или даже не желая понимать их содержания, отставляли такие книги в сторону, складывали в кучи, не исследуя их и библиографически не обрабатывая. В связи с переходом на латиницу резко уменьшилось число тех, кто мог читать тексты, начертанные или набранные арабской графикой. Всех компетентно интересующихся к этим книгам не допускали. А ведь там были не только религиозные книги, но и научные труды по многим отраслям знания, и публицистика. Большинство из них поступило в наш фонд в 1936-1938 годы. Эти книги и стали первосновой созданного в нашей библиотеке в 1938 году отдела редких книг и рукописей.
— Бывали ли факты официального вандализма — сожжения политически «неугодных», вредных книг?
— Подобные случаи в истории нашей библиотеки мне не известны. Но приведу такой факт. При депортации корейцев с советского Дальнего Востока некоторые семьи смогли привезти в Казахстан национальные книжные издания 18-19 и начала 20 вв. Многие из них оказались в фонде Кызылординской областной библиотеки. У нас есть данные о том, что в 1938 году поступил приказ эти книги сжечь. Их уже вытащили из библиотеки и передали на уничтожение работнику по имени Кемелбай. Он в ту же ночь побежал к профессору местного пединститута Павлу Николаевичу Ни, которого хорошо знал. Они спрятали эти книги, потом тайно перевезли в Алма-Ату и передали в надежные руки. В конце концов все это собрание – 300 названий, тысяча томов – оказалось в нашей библиотеке. К сожалению, никому из нынешних сотрудников в силу незнания языка недоступны эти книги по истории Кореи и «Музыкальная энциклопедия корейцев».
В этом году благодаря профессору КазНУ имени аль-Фараби Герману Николаевичу Киму у нас побывала группа специалистов из Национальной библиотеки Южной Кореи и Сеульского университета. Они основательно исследовали эти книги. Теперь мы ждём, когда они сделают аннотации, чтобы можно было их перевести на казахский, русский и английский языки для издания каталога.
— Вы предоставили корейским коллегам возможность сделать ксерокопии этих источников?
— Нет, такие издания, как правило, ксерокопированию не подлежат. Потому что в результате лучевого воздействия бумага устаревает и портится. И эти, и многие другие старинные книги и так дошли до нашего времени не в лучшем виде: выцвели, пожелтели. Но недавно библиотеке удалось приобрести дорогостоящий цифровой сканер «Студия изображения». Он работает в щадящем режиме, и не только не наносит оригиналам ущерба, но и позволяет произвести очистку поверхности носителя, не повреждая текста, и получить необходимое количество копий, в том числе оригиналов большого формата, и, если в том есть необходимость, увеличить или уменьшить размер шрифта.
Фото: общий вид сканера.
Сейчас мы начали сканировать, оцифровывать хранящиеся у нас экземпляры уникальных периодических и других изданий (таких, например, как газеты «Казак» и «Енбекшы казак», журнал «Айкап») и переносить на долговечные электронные носители «CD», которыми смогут пользоваться читатели. После капитального ремонта библиотеки, который планируется начать в 2006 году, на каждом столе в нашем читальном зале будет стоять компьютер. А все оригиналы будут в неприкосновенности храниться в нашем архивном фонде.
— Это также будет предохранять редкие издания от поползновений иных читателей вырезать из книги или газеты нужные им фрагменты.
— Если бы только это! Когда Сакен Сейфуллин был объявлен «врагом народа», кое-кто из «политически сознательных» читателей выкалывал глаза на его портретах в книгах и газетах.
— В годы сталинского террора судьбу репрессированных лиц нередко разделяли и их домашние библиотеки.
— Да, многое изымалось и уничтожалось. Но не все. В тот период в нашей библиотеке был создан отдел специального хранения (он так и назывался — «спецхран»), закрытый для доступа, куда переносились и держались под замком проштемпелеванные особой печатью «репрессированные» книги, рукописи и документы. Из спецхрана ничего никому не выдавалось без спецразрешения.
— Какие, например, книги были обречены на многолетнее заточение?
— Все прижизненные издания и не уничтоженные рукописи Шакарима, Ахмета Байтурсынова, Магжана Жумабаева, Жусипбека Аймауытова. Они сохранились благодаря тем отважным сотрудникам библиотеки, которые понимали, что эти «единицы хранения» не подлежат ликвидации, что они составляют духовную сокровищницу казахского народа, и с риском для жизни они их потихоньку, без учета перенесли их из нашего отдела в спецхран и тем самым спасли. Начиная с 1989 года, после политической реабилитации многих наших национальных светил, мы вновь перебазировали многие из этих бесценных раритетов в наш отдел. Кое-что было помещено в общий фонд. А спецхран как таковой был упразднен.
— Что в вашем отделе есть такое, чего нет больше ни в одной библиотеке Казахстана?
— К примеру, подшивки газеты «Енбекшы казак» за 1926 год. Возможно, они есть в Национальной книжной палате РК, но там читателей не обслуживают.
— Это периодика. А книги? Начиная, скажем, с доабаевских времен?
— У нас есть Коран из г. Туркестана. Это наиболее древняя рукописная книга в нашем фонде. Текст написан на особой бумаге куфическим письмом в орнаментальном обрамлении. Этим письмом пользовались, начиная с 89 веков до середины 13 века. Такие книги изготовлялись по заказам мечетей. Мы потому особо дорожим этим Кораном, что ислам пришел к нашим предкам в 10 веке, и они вполне могли читать именно этот экземпляр Писания. Может быть, даже сам Ходжа Ахмед Яссауи держал его в руках. Или его ученики. Есть и Коран 18 века, большого формата: 53 на 35 см, весом 9 кг 100 г.
Фото: Коран
В г. Туркестане была богатая библиотека. В 1920-1930-е годы религиозные книги вышвыривали на улицу. У нас есть два «Хикмета» Яссауи и его же «Родословная», переписанные в 17 или 18 веке, а также «Хикметы» его ученика Сулеймена Бакыргани, переписанные в 16 веке или даже в более ранние времена. Эти пять рукописей на чагатайском языке, номинированные нами, были включены в октябре 2003 года в реестр ЮНЕСКО «Память мира» в числе наиболее значимых книг из мирового культурного наследия.
Кроме того, у нас есть Евангелие 14 века (на пергаменте), Библия 16 века, с бронзовыми застежками, и старинный 14-метровый свиток с текстом Торы.
Фото: Библия с застежками.
Храним мы выполненные переписчиками пять поэм Низами, а также поэмы Навои и Фирдоуси. «Шахнаме» («История царей») Фирдоуси была переведена в 18 веке в г. Жаркенте на чагатайский язык. В то время казахи воевали в джунгарами, надо было поднять дух народа, воодушевить батыров, чему и способствовала эта патриотическая поэма. Джунгары были отброшены в Синьцзян, а там уже китайцы довершили их разгром. Этот народ вообще исчез с лица земли, память о нем осталась только в топонимике — Джунгарский Алатау, Джунгарские ворота и в фольклоре.
Фото: «Шахнаме» Фирдоуси.
— Многие старинные книги отличает высокий уровень исполнения…
— В средние века в городе Герате, где жил Навои, в Отраре, Самарканде, Бухаре и других городах существовали специальные учебные заведения, где готовили мастеров книжного дела: переписчиков-каллиграфов, художников, переплетчиков. У многих из этих книг был кожаный переплет, бумага самаркандская или китайская, пропитанная специальным жировым составом для долговечности, текст оформлялся красочными миниатюрами с растительным и геометрическим орнаментом. И хотя каждая книга тех времен — это произведение искусства, их изготовление было поставлено на поток, настолько велик был на них спрос.
В последующем жизнь в некогда цветущих казахских городах замирает, племена и роды переходят на кочевой и полукочевой образ жизни. И с конца 15 до середины 19 века количество рукописей наших поэтов и мыслителей уменьшается. Но расцветает устное народное поэтическое творчество, великий казахский эпос и музыкальный фольклор. Начиная с 18 века культура письма падает. В основном переписываются лишь по две-три суры Корана, наиболее, по мнению духовенства, нужные правоверным.
В Европе в это время стало ускоренно развиваться начатое еще в 16 веке типографское и издательское дело. Отдельные книги из европейских городов разными путями попадали и в Казахскую степь, что стимулировало появление у нас своих печатных изданий. Первая казахская книга вышла в свет в самом начале 19 века, в 1806 году.
— А какими изданиями представлено в вашем отделе время Абая?
— Это, к примеру, «Киргизская хрестоматия», составленная Ыбраем Алтынсариным. Ее первое издание вышло в Оренбурге в 1879 году, второе — в Казани в 1884 году.
Фото: «Киргизская хрестоматия».
Следует отметить, что обе книги набраны кириллицей. Это была просветительская идея Ыбрая. Ахмет Батурсынов ее, однако, не поддержал. Он создал свой унифицированный шрифт на базе арабской графики, с учетом фонетической специфики казахского языка.
— Насколько эти тексты доступны современному читателю?
— Вполне. Добайтурсыновские казахские тексты с арабской графикой мне, например, непонятны, а его издания я читаю спокойно.
— А есть ли в вашей книжной коллекции первые издания Абая?
— Прижизненных изданий Абая не было вообще. Только в 1909 году, через пять лет после кончины великого поэта и мыслителя, в Санкт-Петербурге увидел свет сборник его стихов, изданный тысячным тиражом. У нас есть один экземпляр, но мы надеемся, что еще от трех до пяти этих книг где-то бродят по свету. Затем Абая печатают в Казани, но этого издания у нас нет. А в 1922 году его стихи выходят в Ташкенте. Этот сборник в нашем фонде есть.
— Сколько всего «единиц хранения» в отделе редких книг и рукописей?
— 25 тысяч 500 печатных изданий и 850 рукописей. В том числе 350 восточных рукописных книг. И 1385 газетных подшивок.
— Набат Мусахановна, скажите откровенно, есть ли в библиотеке старинные рукописные книги, которых вообще не касался глаз исследователя?
— Таких нетронутых источников у нас до 70 процентов. Например, из 40 книг на чагатайском языке наши ученые брали в руки считанные единицы.
— Спасибо за увлекательную экскурсию. Будем считать ее первым шагом «Вечерки» на пути в сокровищницу книжных редкостей Национальной библиотеки РК.
Сергей ИСАЕВ.
