В поле духовного напряжения. 19 мая 2005 года
ГОСТИНАЯ «ВЕЧЕРКИ»
Когда-то Владимир Маяковский сказал о себе: «Я — поэт. Этим и интересен». Поэт хотел, чтобы на него смотрели не через замочную скважину, а через ту, что он сам пробурил для нас в глубины своей души. Политики вызывают у немалой части общества разносторонний интерес. И вполне оправданный. Ибо, как говорится, политик, по определению, деятель публичный.
Например, один из руководителей партии «Отан» Амангельды Ермегияев известен как инженер-строитель, президент компании «Алматыкурылыс». Лидера Гражданской партии Азата Перуашева многие знают как сочинителя стихов. А председателя партии «Руханият» Алтыншаш Жаганову — как прозаика, популярного еще с 1960-х годов.
Анатолий Михайлович ВОЛКОВ, первый заместитель председателя партии «Руханият», которого мы пригласили сегодня в нашу редакцию, — признанный финансист и экономист. Многолетняя государственная служба не сделала его человеком сверхсостоятельным, зато обогатила редкостным жизненным опытом.
В ПОЛЕ ДУХОВНОГО НАПРЯЖЕНИЯ
— Должен вам признаться, — начал разговор Анатолий Михайлович, — что я пожизненный книгочей. В 1943 году я, алматинский мальчишка, вычитал в журнале «Мурзилка» такое выражение: «Десятилетний человек». И уже тогда осознал, что я — человек! Сменилась эпоха, и теперь мы все, кажется, понимаем, что не нефть, не газ и не руды составляют главное достояние страны. Только человек. И я так рад, что в нашей Конституции человек, его жизнь, права и свободы признаны высшей ценностью. Так вот, я еще мальчишкой призадумался: чем человек отличается от всего живущего?
— Как считают антропологи — умением улыбаться?
— С моей точки зрения — только одним. Духовностью. И я устремился к книге. Вот послушайте, что сказал Ралф Эмерсон, американский поэт и эссеист: «Какое огромное богатство может быть в маленькой избранной библиотеке, в обществе мудрейших и достойнейших людей из всех цивилизованных стран».
Самое главное — круг и уровень общения. Оно может быть основано на твоем интересе. Уровень более высокий — когда и ты интересен собеседнику.
— Вы из семьи интеллигентов?
— По отцовской линии я из Тамбовской губернии, из города Рассказово. По линии матери — из Пензенской, из Сердобска. А родился в Алма-Ате. Отец в 1930 годы работал в тресте «Заготживсырье», замом управляющего. Мама, Нина Николаевна Смирнова — учителем немецкого языка. В 1945 году она прошла конкурс на Казахском радио, стала диктором. Читала «Последние известия» вместе с Ермеком Серкебаевым. Бывало, что и с Юрием Левитаном. Имела высшую категорию. Слово витало в нашем доме.
Я как-то подсчитал: человек за жизнь может прочитать от силы пять тысяч книг. Это пять тысяч его друзей. Важно сделать выбор, кто ими будут — Лев Толстой или, скажем, Акунин. Этот выбор может определить судьбу. Я выбрал для себя путь духовного обогащения. Поди думаете, я не ходил на танцы? О!.. Но если мне навстречу шла девушка с книгой, то первый взгляд я бросал не на ее личико, а на обложку книги. И сразу передо мной вставал ее духовный облик. Я с отроческих лет и по сию пору считаю, что женщина — высшее существо, и каждый мужчина должен хотя бы раз жизни написать своей любимой «Я помню чудное мгновенье» — своими, конечно, словами. Женщина, которую любят, будет цвести всю жизнь.
Одно дело, когда ты «Три мушкетера» сам прочитал, и совсем другое, когда тебе Боярский д’Артаньяна изображает. Я доверяю только образом, выстроенным в собственном сознании. Это большая внутренняя работа. Какие артисты играли Остапа Бендера! Какие режиссеры снимали сюжет!
— И чьему Остапу из экранных образов вы отдаете предпочтение?
— Ничьему. Только Остапу Ильфа и Петрова. Хотя бывают фильмы, которые не уступают первоисточнику. «Шведская спичка», например.
— А каковы ваши театральные пристрастия?
— За 10 лет работы в Министерстве культуры республики, каких только актеров не доводилось видеть. Я ведь принимал участие в организации гастролей в Алматы ведущих советских театров. Артист прекрасен, когда он на сцене. Тем более если он актер от Бога. Внесценической, частной своей стороной актер меня никогда особо не интересовал. В моем сознании живут образы, созданные замечательными мастерами, ничем не замутненные. Я знаю немало великолепных артистов или выдающихся футболистов (я ведь давний любитель футбола), у которых между талантом и жизнью «дистанция огромного размера». Я ни разу не был за кулисами театра или в компании футболистов вне поля. Чтобы, как говорится, не расстраиваться.
Примеров не привожу, не люблю давать оценок. Я тесно связан со всей системой культуры и ее деятелями. Оценка — это электрический разряд. Можно что-то высветить, а можно и нанести удар, причинить боль. Лучше размышлять о перспективах. У меня всегда в памяти слова Д.А. Кунаева, обращенные к нашим кинематографистам. Я их услышал, работая в Госкино: «Если вы создадите художественный фильм о Казахстане (неважно, на древнюю или современную тематику), который с успехом пройдет по всем странам мира, даже там, где нет посольств Советского Союза, тогда весь мир узнает, что такое наш Казахстан». Вот критерий.
— А что бы вы пожелали творческим деятелям — кино или ТВ?
— Сделайте на высоком уровне мыльную оперу о коррупции. О том, как коррупционер, на первых порах процветающий, постепенно превращается в ничтожество и к концу сериала терпит полный личный крах. Покажите это художественно убедительно, без разглагольствований. Славу обретете всенародную.
— Как говорится в анекдоте, «Не дождетесь!» Слишком актуально.
— Но призываю!.. Повторюсь: все мы должны осознавать, что единственное реальное богатство — не материальное. Оно преходяще. И не карьерные успехи. Сегодня ты «бог», а завтра — ох! А свободное время (согласно Марксу). Не для ничегонеделанья, а для расширения кругозора, приобщения к культуре и искусству. Но ненасытный рынок «требует жертв». Его девиз — превратить человека в потребителя. Этому подчинено все в обществе потребления. И производство, и индустрия моды, и СМИ.
— Можно по-всякому относиться к «обществу потребления». Но будь она недобрым словом помянута — социалистическая система распределения, когда «простой советский человек» не мог свободно купить элементарный ширпотреб. Когда товары не продавали, а «выбрасывали» на прилавок, и за ними выстраивались алчные очереди с номерками. Дефицит становился божком. Только номенклатурные клиенты так называемых «закрытых распределителей» были избавлены от этого унижения.
— Да не приведи, Господи, вернуться в ту систему, когда начальник планово-финансового управления Академии наук Казахской ССР неделями просиживал в Москве, чтобы «выбить» несколько единиц уборщиц! Когда взвился флаг нашей независимости, я особенно радовался простой вещи — независимости от важного дяди, который, сидя за тысячи километров, по своему усмотрению решал любой вопрос — от человека до гвоздя.
— Вам, наверное, приходилось и алматинский апорт в Москву возить ради обеспечения «режима наибольшего благоприятствования»?
— Эх, если бы только яблоки!.. Однако вернусь в свою юность. После окончания Московского финансового института я возвратился в Казахстан и был принят на службу в Минфин, в управление финансирования культуры, здравоохранения и социального обеспечения. Это решение начальника управления кадров Нурума Сансызбаева, участника Сталинградской битвы (доброго ему здоровья!) для моей судьбы стало знаковым.
Я начал работать под прицелом двух специалистов с дореволюционным стажем, постигая старорежимный стиль государственной службы царских времен. У них я получил уроки беспощадной требовательности к самому себе, необходимости всестороннего знания своего предмета. С тех пор на любом рабочем месте меня всегда интересовал не карьерный рост, а только одно — могу я то или иное дело сделать или не могу. Могу — берусь и делаю. И делаю от «а» до «я», основательно, честно, с наибольшим результатом.
Этим стилем владел один из лучших Премьер-Министров Казахстана Байкен Ашимов. Он знал вопросы повестки любого заседания Правительства глубже иных докладчиков или участников прений, демонстрируя осведомленность в таких тонкостях, что приводил кворум в замешательство.
Вскоре меня направили в Москву защищать проект республиканского бюджета. Обычно на эту «Голгофу» ездили ветераны Минфина. А тут в их группу включили меня. В центре работали опытнейшие специалисты. Чтобы какую-то цифру защитить, ты должен был досконально знать стоящие за ней вещи во всех их взаимосвязях. Уметь ответить на любой вопрос. Вернулись мы с победой. С той поры в течение 30 лет я ездил в Москву защищать планы и бюджеты всех министерств и ведомств, где мне довелось работать.
Мне посчастливилось встречаться по долгу службы с людьми высокого духовного и энергетического заряда. Каныш Сатпаев, Ильяс Омаров, Дмитрий Сокольский, Евней Букетов… Их сильные стороны я старался перенимать. В результате контактов с такими людьми я уже тогда осознал важность и необходимость духовности и нравственности.
Работал я и в Министерстве культуры, и в Гостелерадио, и в Комитете по языкам, с 1991 года — в секторе культуры Аппарата Президента РК и Правительства РК, потом в Комитете по международным и межпарламентским связям Верховного Совета (Парламента РК).
— Какой период деятельности вам наиболее памятен?
— Пожалуй, 10 лет в Министерстве культуры. Узбекали Джанибеков, Канат Саудабаев, Жексембек Еркимбеков, Исаак Попов… Все эти люди с горящими сердцами. Я от нашего Минкульта был включен в состав Экономического совета Министерства культуры СССР. Академики Абел Амбарцумян и Татьяна Заславская заявили нам, что у нас с развитием культурной сферы ничего не выйдет, пока не будет закона о культуре. Только через нормативно-правовую базу государство сможет реализовать свое видение перспектив всех ее элементов. Первый в СССР закон о культуре был принят в Белоруссии. В ходе наступившей вскоре перестройки только там, в единственной из всех союзных республик, учреждения культуры выжили и продолжали развиваться — библиотеки, музеи, дворцы культуры.
Мне довелось стоять у истоков новой культурной политики в суверенном Казахстане, на этапе разработки законодательства. В 1996 году был принят наш первый закон о культуре, — правда, несовершенный.
В те годы я понял, что демократия отличается от тоталитаризма по большому счету лишь одним. При прежнем тоталитарном режиме если т. Сталин что-то сказал, то это что-то все исполняли неукоснительно. Фигуры склада т. Сталина командовали на всех уровнях. Ты заходил в высокий кабинет, и твой вопрос решался. Или не решался. Отличие демократии только в том, что при ее режиме действует не чья-то воля, а закон. Потому и нужна хорошо разработанная нормативно-правовая база. Этим я практически и занимался. И в Комитете по межпарламентским и международным связям нашего Верховного Совета, который возглавлял Мурат Ауэзов. И в Межпарламентской ассамблее, созданной по его инициативе в Санкт-Петербурге. Документ о ней был подписан, кстати, в Алматы. Ассамблея приняла модельный Библиотечный кодекс. К настоящему времени все страны-члены уже ратифицировали разработанные на его основе свои национальные законы. Кроме Казахстана.
— Чем вы особенно гордитесь из ранее вами сделанного?
— Всем. Приведу лишь один пример. Был порядок такой: если театрально-зрелищным предприятиям дотацию установили в определенном объеме, то это уже на веки вечные. Когда я пришел в Министерство культуры Казахской ССР, дотация составляла три миллиона рублей. А когда уходил — 11 миллионов. Надо было уметь выколачивать и выбивать. Тяжелая работа.
Надо трудиться так, чтобы участок, за который ты отвечаешь, функционировал спокойно, стабильно, нормально и прибыльно. И чтобы по возможности самому получать какие-то блага от этого дела. Это очень непросто. При любой системе.
— Вы один из лидеров «Руханият». В чем гвоздь программы партии?
— У партии есть концепция развития нравственности и духовности, есть платформа — «Духовность и нравственность — основа развития казахстанского общества в XXI веке». Как превратить чиновника, берущего взятки, в высоконравственную личность? Пути есть. В том числе и те, что предлагает «Руханият». Однако наша встреча не повод заниматься пропагандой.
— Эти постулаты вашей партии, по-моему, мало отличаются от религиозных принципов или установок ряда других общественных организаций. Но, как говорил тот же Маяковский, «слова у нас до важного самого в привычку входят, ветшают, как платье».
— К документам нашей партии можно относиться и скептически. Но я недавно испытал удовлетворение вот какого рода. В течение многих лет слово «культура» вообще не звучало ни в каких официальных документах. Каждое новое правительство предлагает свою платформу с задачами в разных сферах. Так вот сфера культуры всегда оставалась за бортом. Но нет правила без исключения. Никогда не забуду программного выступления Имангали Тасмагамбетова в Парламенте при его назначении Премьер-Министром. Как ярко он говорил о культуре, о роли культурного наследия для нормального развития казахстанского общества!
Известно, что документы всех партий анализируются в Администрации Президента РК. И вот Нурсултан Назарбаев в свое апрельское Послание народу Казахстана включил раздел «О духовности и культуре», где заявил о необходимости разработки целостной программы государственной поддержки культуры. Следовательно, и мои долговременные усилия в этом направлении были не напрасны. И мне приятно, что Куаныш Султанов, председатель Комитета по социально-культурному развитию Сената Парламента РК, на приеме у Президента РК тоже сказал о важности разработки концепции и нового законодательства о культуре.
— Я обратил внимание на автограф сенатора Султанова на подаренной вам книге «Реформы в Казахстане и Китае» (2002 г.) с выражением вам признательности «за активную духовную и организаторскую деятельность на ниве культуры Казахстана».
— Но борьба не окончена. Наше уважаемое Минкультуры, информации и спорта со всем спортивным задором отбивается от разработки концепции по культуре. Я несколько лет бьюсь за новый закон о культуре. В разных комиссиях состою. Однако министерство, извините, «пропихивает» в Парламент свой законопроект, где во главу угла поставлены права уполномоченного органа, т.е. самого министерства. Я представил заключение, почему данный законопроект не может быть принят. В законе должны быть обозначены права творца культурных ценностей и права их потребителя, а не чиновника. Иначе зачем вообще этот закон!? Министерский вариант ухудшает положение в сфере культуры, по сравнению с ныне действующим законом. Культура не должна существовать на подачки какого-то «барина» или на своеволии государства: «дам — не дам». Кроме того, в законе должны содержаться ограничения по снятию налоговой «стружки» с благотворительных пожертвований очагам культуры.
— Не похожа ли законодательная система на кремлевскую стену, где в нишах замуровываются принимаемые законы?
— Глухой стены нет. Надо действовать. У каждого закона, у каждой поправки должен быть автор. Как на Западе. Чтобы ответственность не была безличной. В библиотеке конгресса США коридорами тома законов стоят. Демократическое общество тем и отличается от анархического, что в нем все взаимоотношения жестко регулируются законодательными нормами.
— Надо ли ратовать за подведение законодательной базы под каждый вдох и выдох? Не омертвит ли тотальная регламентация нашу жизнь?
— Без закона кто палку взял, тот и капрал. Демократическое общество пытается законодательством устранить произвол сильного над слабым. Еще в советские времена, помню, ехали мы из Кельна в Бонн по лесной пустой дороге. Вдруг поперек другая пустая дорога. Автобус остановился. Ни справа, ни слева ни одной машины нет. В чем дело? Красный свет. Вот это демократия в действии, чтобы мы с вами себя чувствовали равноправными. Тогда людям легче и проще живется. Не по своеволию свободы — где хочу, там и хожу или езжу, а по принятым в обществе правилам.
— Судя по нашим водителям и пешеходам, постсоветская ментальность антидемократична?
— Ее постепенно надо менять. Каким образом? Через учителя. Сначала надо вернуть ему достоинство, человеческое и профессиональное. Тогда он сможет эффективно воздействовать на новые поколения. Сегодня учитель получает втрое меньше, чем работник гостиничного бизнеса, и в пять раз меньше, чем работник финансовой сферы. У 65 процентов учителей нет домашней библиотеки. Как им воспитывать детей?
— Почему этим должна заниматься партия на общественных началах, а не государство в лице Правительства, Минобразования и науки? Тем более что, хотя в рядах «Руханият» 60 тысяч граждан, партия, увы, не в зените общественного внимания. Не видно, чтобы учителя, студенты педвузов, воспитатели детских садов толпами собирались под флагами ее поддержки.
— Я считаю, что в этом во многом виноваты СМИ. Они или крайне дозированно транслируют наши речи, или вовсе лишают нас права голоса в эфире. Но ничего. Капля камень точит.
— А зачем точить его по каплям? Подключитесь к «водопроводной системе» партии «Отан». Слейтесь с ней во имя демократии — обогатите своим духовно-нравственным потенциалом. Лидер партии патриотов Казахстана генерал Гани Касымов подарил вам свою книгу с символическим названием «Под одной звездой». И правда — почему вам не образовать политическое созвездие с партиями одного фланга?
— Такие решения может принять только партийный съезд. Может быть, чтобы партии не напоминали отраслевые профсоюзы, мы в конце концов и придем в ходе развития многопартийной системы к единству. Но пока я не вижу динамичных лидеров, которые могли бы консолидировать разобщенные партии. Которые могут бесстрашно вступать в полемику, сплачивать единомышленников. И оперативно — уже завтра — публиковать аналитические статьи на сегодняшние события. Политика — это профессия.
В Англии, начиная с учебных заведений, все входят в те или иные партии для отстаивания своих интересов. Оканчивают Оксфорды, Итоны, Кэмбриджи, в местных филиалах своих партий борются за депутатские места — от муниципальных органов до парламента. Вот так выстраивается политическая система. А у нас кто, какой политикой занимался и где?
При советской власти мы о демократии понятия не имели. Знали про демократический централизм — об обязательности исполнения решений, спускаемых сверху. Демократия рождается в головах, а не в документах и лозунгах. Мы людей на собрания КСК собрать не можем. Вроде бы они должны быть заинтересованы в обсуждении вопросов оплаты коммунальных услуг и т.п. Но нет. Человека надо научить и приучить к демократии.
В Швейцарии в населенных пунктах, районах, кантонах постоянно идут референдумы по вопросам, которые касаются жизни граждан. Каждый знает, что от его голоса зависит конкретное решение. И местная власть будет обязана его выполнить. Демократии нужно обучать.
Мы 70 лет жили при таком строе, когда понимание демократии было на уровне арифметики, причем не каждый мог самостоятельно производить элементарные действия с числами. А развитая демократическая система — это такие «тангенсы и котангенсы»! Запросто ими не овладеть. Нельзя обществу одномоментно перепрыгнуть китайским «великим скачком» из первого класса демократии в десятый. Только последовательно и постепенно. Представьте, идет судно. Ладно, лодочка юркая. А если лайнер? Попробуй его сходу развернуть и переориентировать. В этом я полностью согласен с позицией нашего Президента.
— Анатолий Михайлович, что вы читаете на ночь?
— Я никогда не читаю одну книгу. Сейчас у меня под лампой «Загадки истории» Эдварда Радзинского, «Современная энциклопедия афоризмов», «Японская классическая поэзия», «Библия».
— Вы не гадаете по «Библии»? Некоторые открывают Писание наугад и тычут пальцем в стих, тщась предвидеть, что с ними случится завтра.
— Никогда. Если ты веруешь в Бога, тогда какое значение в твоей жизни могут иметь 13 число или черная кошка? Жизнь складывается из моментов — благополучных, менее удачных, драматичных, трагических. Случится что-то радостное или печальное, — если вы с Богом, то вам есть с кем разделить свою радость или печаль. И вам станет еще более радостно или менее печально.
Я считаю: чтобы быть счастливым, необходимы три вещи: веруй, не осуждай, не торопись. Но верить или не верить — это дело личное. Судить же вправе только Всевышний, не надо брать это на себя. А сколько появится времени, если перестать его тратить на суд-пересуд. Лучше отдать это время восприятию чего-то ценного. Так много прекрасного создано человечеством. Делайте свою жизнь интересной, наполненной.
— В том числе и свою партийную жизнь…
— В том числе и ее. Потому что благодаря деятельности политических партий в обществе происходят определенные позитивные сдвиги.
— А для души?
— Думаете, писание партийных документов — малотворческий процесс? Любая работа над словом сродни сочинению стихов. «Как слово наше отзовется». Этот тютчевский завет — для всех.
— Под занавес встречи можно вновь обратиться к Маяковскому, к его стихотворению «Разговор с фининспектором о поэзии». Вы, Анатолий Михайлович, в силу своей профессии тоже фининспектор. Тот, да не тот. Для вас стих полон не числом строк, а силой чувств. Для вас жизнь многоцветна и многогранна. Это поле ярких впечатлений.
— Это поле общения с мудрыми.
С гостем «Вечерки» беседовал Сергей ИСАЕВ.
