Не просто Мария. 2004 год
«Дом, где всё кувырком»! — премьера в Государственном академическом русском театре драмы имени М.Ю. Лермонтова. Комедию по пьесе современного испанского драматурга Альваро Портеса поставил режиссер Владимир Молчанов.
Стержневую роль в этой «комедии положений» играет эксцентричная донна Мария в исполнении заслуженной артистки РК Нины Жмеренецкой. В тоске по не отведанному личному счастью, Мария весь свой пламенный темперамент бросила на ветер буйной литературной фантазии. Вдохнула в нее жизнь — и, как пасьянс, сложился парадоксальный любовный многоугольник, в котором запутались и едва не переломились судьбы реальных людей.
НЕ ПРОСТО МАРИЯ
Интервью с актрисой за считанные минуты до ее выхода на сцену:
— Что чувствует прима перед премьерным спектаклем?
— Полное затмение. Наверное, во мне живет уже другой человек. И я со стороны не могу анализировать то, о чем думает он. Я как бы растворилась в своем персонаже. Своих эмоций уже нет.
— Тогда что думает ваш персонаж перед тем, как обнажить свою душу на глазах у публики, совершенно ему не знакомой?
— Уж о ком, о ком, а о публике моя героиня не думает. Только о том, как она войдет в чужой дом, и о тех, кто там. У нее точно и тонко просчитанные задачи. Срочно пресечь заговор криминальных элементов против хозяев дома. А по ходу собрать горяченький материал для своего будущего детективного шедевра! Больше ей ни до чего.
— Таков психологический рисунок роли. А как вами переживается это художественное раздвоение личности? Нет, правильнее, видимо, говорить не о раздвоении, а об отказе от своей личности во имя…
— И в пользу сценического образа! О, это мучительное состояние. Я «близнец» по знаку и по своей натуре, во мне и так сосуществуют два или даже несколько лиц.
— Боюсь, что это на грани…
— Абсолютно точно! Почему и говорят: актер — это не профессия, это диагноз.
А потом был спектакль… К сожалению, драматургический материал показался несколько схематичным. Что касается текста пьесы, то возникало такое ощущение, что это не художественный перевод, а подстрочник, который не передает особенностей испанского юмора. Поэтому некоторые актеры порой отпускали реплики желтоватого цвета и допускали жесты матового оттенка. Актерам, втиснутым в жесткий постановочный корсет и к тому же малоискусным в индивидуальной исполнительской технике, было трудновато или не по силам жить на сцене в образах. Сыроватые и сероватые моменты мелькали в решении мизансцен и трактовке образов, психологической нюансировке и интонационной точности. Вспоминается, что когда поуходили из жизни великие старики Малого театра, ядовитые театральные критики так прошлись по новому поколению артистов: нынешняя труппа это группа трупов. Хочется верить, что нашим академистам это не грозит.
После спектакля интервью с актрисой было продолжено.
— Мне показалось, что показанное действо сделано по рецептуре мыльных латиноамериканских опер. Не потакание ли это вкусу не слишком требовательной публики? Или это сознательный расчет сделать кассовый спектакль?
— Прошу иметь в виду, что репертуарная политика театра не в моей компетенции. Наш театр очень беден. Поэтому приходится сочетать искусство и коммерцию. Даже лучшие театры мира в настоящее время не часто служат искусству для искусства. Всем надо выживать.
— Вы начинали как лирико-драматическая героиня, достигавшая в ряде моментов даже нот трагизма.
— Мне не хватило ролей для этого.
— А сейчас это трагикомедия. Можно сказать, что вы совершаете переход к характерным ролям. Режиссерский выбор вас на эту роль мне кажется многообещающей ступенькой в развитии этого направления. Вы не в корсете. И можете много ролей сыграть, типажно не повторяясь.
На какую реакцию зрителя вы рассчитываете? Или на какое затяжное впечатление, когда он проснется завтра?
— Я бы хотела, чтобы зритель не только смеялся. Ведь нередко человек чувствует, что одинок. Вот женщина, живущая в многоквартирном доме. Почему она не общается с соседями, не вписывается в общество, а существует отдельно от всех? Либо она ниже своего окружения, и оно ее отторгает. Либо она в чем-то выше, и ей оно не интересно. И опять не происходит контакта. Что такое моя героиня? Будь она ниже, она не смогла бы их тасовать, закручивать, разводить, соединять, внушать, двигать, лепить из их замшелой массы живые формы жизни. Значит, в чем-то она над ними. Наверное, потому, что талантлива. Она, может быть, и не состоявшийся человек, но более одаренный.
— Пусть зрители порадуются за вашу Марию. И если они эту радость за славный поворот в ее жизни в финале спектакля ощутят, запомнят, и какое-то время пронесут в своей душе, то этого будет уже немало.
— Так-то оно так, но моя героиня сказала, что главный урок, который она вынесла из устроенного ею кавардака в «доме, где всё пошло кувырком», — это то, что нельзя вмешиваться никоим образом в чужую жизнь.
— Эти слова Марии прозвучали в полной тишине зала. Видимо, умение создать и удержать такое напряженное внимание публики — одна из тайн вашего актерского мастерства.
— Не мне судить. Мы, актеры, часто ограничены в средствах внешней выразительности. Поэтому надо профессионально использовать психологические моменты. Но мне все же кажется, что я еще не дошла до искомого уровня. Он достигается примерно к пятнадцатому спектаклю. Не осознание, не извинение, а именно потрясение. Чтобы завершать спектакль масштабнее и круче. Пока я играю это потрясение не так, как я могу, не в полную меру своих возможностей.
— Будем надеяться, что спектакль к пятнадцатому-двадцатому показу дозреет, лишь бы не загипсовался. Пусть бутон раскроется до конца.
— Спасибо. У нашего спектакля вся жизнь впереди.
Сергей ИСАЕВ
По роли и сценарист, и режиссер. Не интриганка, не сплетница, а вы первооткрыватель, как вам кажется истины и счастливы от того, что, стоя над схваткой, над всеми хитросплетениями событий готовы промыть людям глаза, кто есть на самом деле кто.
Вы испытали некое потрясение от факта своего вмешательства. Даже не от факта, а от фактора своего вторжения в хитросплетение чужих судеб.
А начали вы роль эксцентричной дамочки очень экстравагантно, она из благих побуждений наломала столько дров. Вы очень незаметно, Бог знает, какими сценическими приемами сумели провести эту переменчивую гамму состояний вашей героини очень гармонично, не чувствовалось явного скачка, когда бы вдруг из образа экстравагантной режиссерши взошли на пьедестал судии самой себя. Вам удалось это многоступенчатое перевоплощение сделать очень органично, для зрителей незаметно.
Педалируется типажность Зубова. Похожую роль он исполнил Дулитла.
— Это правда. Работая над ролью, я старалась не стараться. Хотела, чтобы легко было, чтобы не было видно так называемых «мук творчества». Чтобы было легко, счастливо, звонко, высоко, весело. И когда у меня на репетициях что-то не получалось, я оставляла роль и уходила к друзьям, отвлекалась. Старалась не думать о роли. Я доверяла своему организму, я знала, что он сам, мое подсознание будет работать. Работа над ролью не прерывалась, но она не носила внешних форм. Я пришла к выводу, что подсознание, свою природу нельзя насиловать. Если она может, она сделает. А нет — так нет.
— А вы к этой мысли пришли не в момент, как вы выразились в своей статье о Маре Владимировиче Сулимове, актерского полета с заданного режиссером трамплина?
— Сулимовские начала в вашем творчестве не оскудевают?
— Ни в коем случае! Когда я с ним работала, то это были, я думаю, только творческие зерна. Я ведь многого тогда не понимала, что он говорил. Всего, что он от меня требовал, я еще не могла выполнить. У меня были и спады, и срывы, и неудачи. Но то, что посеял этот необыкновенно талантливый человек, все равно, как трава сквозь асфальт, пробилось и проросло во мне.
— Когда вы в последней сцене вышли в белом, мне даже показалось, вращающемся финальном одеянии, — ну, принцесса!
— Одна моя знакомая сделала такое сравнение: Белоснежка и семь гномов.
— Очень жестокий образ по отношению к вашим партнерам.
— Итак, в силу разного рода причин театр остановил свой выбор на данной пьесе.
— Но и в этих условиях была продемонстрирована национальная специфика характеров, одежд, взаимоотношений. Схематизм и мизансценический. В актерском ансамбле вы в более счастливом положении. Вы эксцентричная, перерождающаяся дама, ужасно, до колик в почках одинокий человек. И здесь какие-то национально-региональные приметы, может быть, и не так важны.
— Я говорю о национальной орнаментовке ролей.
