С чувством, с толком, с расстановкой … «Өнер әлемі» №4 август 2005 года
Под сенью Муз
Муза Чтения
В нашем Пантеоне Муз появилась еще одна покровительница прекрасного — Муза Чтения.
Искусство чтения не уступает другим видам искусства. Сразу уточним — речь идет не о мастерстве художественного исполнения литературного произведения, которым владеют одаренные артисты-чтецы. Под искусством чтения в данном случае имеется в виду способность читателя воспринимать художественный текст во всем богатстве его смысловых и эстетических оттенков. Это искусство не выходит за границы индивидуального сознания личности. Оно единично, интимно, субъективно, неповторимо. Как внутренний мир любого человека.
Сегодня у Музы Чтения мы встречаемся с одним из самых начитанных алматинцев. Это Анатолий Михайлович Волков, видный общественный деятель, первый заместитель председателя партии «Руханият». В его домашней библиотеке, которую он собирает, начиная с десятилетнего возраста, есть, кажется, всё, что может составлять интерес для интеллигента с широким кругозором.
Редакция журнала «Омир элеми» благодарна Анатолию Михайловичу ВОЛКОВУ за принятие приглашения стать первым гостем нашего салона «Муза Чтения».
«С ЧУВСТВОМ, С ТОЛКОМ, С РАССТАНОВКОЙ…»
— Нашу беседу, уважаемый Анатолий Михайлович, позвольте мне начать с личного юношеского воспоминания. Когда я поступил на филологический факультет КазГУ имени С.М. Кирова (ныне это Казахский национальный университет имени аль-Фараби), то на первую лекцию к нам в аудиторию пришел профессор Махмудов, один из самых авторитетных ученых-филологов Казахстана. Мягко ступая, он молча походил перед кафедрой, вглядываясь в наши смущенные лица, и неожиданно сказал: «Как мне вас жаль! Отныне вы, как филологи, будете лишены счастья, которым обладают все другие люди — читать литературные произведения, испытывая удовольствие. Теперь вы будете обречены всматриваться в каждое слово, вдумываться в его смысл, анализировать построение фраз и их расстановку. И дай вам Бог не утратить при этом свежести восприятия текста!»
Я только со временем осознал всю полноту сожаления нашего наставника. Но не могу сказать, что свою жизнь филолога, журналиста я вел и веду в книжной оранжерее или в саду. Мне встретилась масса «сорняковых» книг, которых можно было бы и не открывать.
— В этой связи приведу вам сентенцию, уж не помню, из какой книги. Дело в том, что я начал делать выписки еще более чем полвека назад. «Одна из болезней нашего века — засилье книг. Их столько расплодилось в мире, что и не уследишь за всей той чепухой, которая выводится каждый день и идет гулять по миру». И знаете, когда раздался этот крик души? В 1613 году.
Но в чем уникальность книги. Все иные коммуникативные средства — Интернет, телевидение, радио и прочие средства массовой информации — предоставляют именно информацию, а книги дают знания. А в чем прелесть поэзии? Поэзия — это максимум мысли в минимуме слов. Поэтому так поэтичны афоризмы. Вспомним Рене Декарта: «Уточните значение слов — и вы избежите половины всех заблуждений». Блестящая формула!
Любое произведение классической литературы будет перед тобой раскрываться по-новому в разные периоды твоей жизни. Перечитываешь что-то иной раз и удивляешься, как же ты раньше-то такую изумительную деталь не заметил! Или не понял какую-то авторскую мысль.
— У моего отца, журналиста, был товарищ, коллега по «Казахстанской правде». Звали его, кажется, Николай Горшенин. Полный, седовласый добродушный человек. Как-то он зашел к нам, а я сильно простыл, не пошел в школу и, лежа в кровати, читал.
— Что это за книга у вас, молодой человек? — спросил гость.
— «Война и мир». Расстрел французами поджигателей Москвы.
— Какой вы счастливый человек! — воскликнул он.
Мне был непонятен его восторг, и я спросил его: в чем мое счастье?
— Вы в первый раз читаете «Войну и мир»! Это ни с чем не сравнимая радость. Я читал эту книгу несколько раз в разные годы, и всякий раз это была новая для меня вещь.
— Это как первая любовь… Но я хочу сказать о другой стороне этой темы. Когда я был ребенком, моя мама познакомила меня с известным ученым, основоположником науки астроботаники Гавриилом Адриановичем Тиховым, который был убежден, что на Марсе есть жизнь. Я увлекся астрономией и по сию пору считаю эту науку одной из прекрасных. У меня немало книг по астрономии. И среди них «Вселенная. Жизнь. Разум» астрофизика Иосифа Шкловского. Причем в двух изданиях. В первом из них автор написал, что разумная жизнь на каких-то планетах вне Солнечной системы вполне возможна, а во втором, спустя несколько лет, он делает полярное заключение: разумная жизнь существует только на Земле, и нигде больше. Видите, истинный исследователь не должен быть доктринером, он не может остановиться в своем развитии, в своем поиске истины. Это, как езда на велосипеде: пока педали крутишь, движешься, перестал крутить — стоп и ни с места.
— Представим себе молодого читателя нашего журнала «Омир элеми» («Мир искусств»). С высоты своего многолетнего читательского опыта и выработанного вкуса к чему бы вы ему посоветовали обратиться в первую очередь, в порядке ориентировки в книжном мире?
— Пожалуй, к альбомам по изобразительному искусству. Благо, сейчас их издается немало. Прекраснее, чем искусство, человечество ничего не придумало. Высокое искусство останавливает мгновенье в классическом художественном оттиске и оставляет его будущим временам. Искусство воспитывает в человеке любовь, выше которой ничего на свете нет. А истинная любовь преображает человека, помогает ему на пути к личному совершенствованию. Жизнь без любви бесплодна и бессмысленна.
— А из художественной литературы? Есть ли, с вашей точки зрения, некая «системообразующая» книга, без прочтения которой духовный мир молодого человека не сможет сложиться, как надо? Книга, которую нельзя не прочитать.
— Чтение — это труд. Труд напряженный. И объект этого труда должен быть многообразным. Нельзя с одного дерева снять урожай яблок и груш, черешни и абрикосов. Но как выбрать действительно тебе необходимое? Ответ простой: надо прочитать всего пять книг. Каких?! Отвечаю: сначала надо прочитать пять тысяч книг, тогда только ты сможешь понять, какие их них твои пять. К искомой пятерке каждый должен прийти сам. В результате упорного многолетнего читательского труда. «Люди перестают мыслить, когда перестают читать», — сказал французский философ Дени Дидро. И еще молодым читателям я хочу привести слова американского писателя Эптона Синклера: «Самые большие твои друзья — это книги: они тебе никогда не изменят». Умная книга дает читателю возможность быть независимым от чужого мнения. Как говорил герой Иннокентия Смоктуновского в фильме Михаила Ромма «Девять дней одного года»: «Мое мнение не зависит от последнего номера прочитанной газеты».
— Как вы сами овладевали искусством чтения?
— Мне повезло в том отношении, что моя тетя, Софья Зубковская, была директором детской библиотеки, которая находилась на берегу речки Малая Алматинка рядом с улицей Кирова (ныне — Богенбай батыра). Примерно в 4-5 лет я начал ходить с тетей в эту библиотеку. С тех пор я читаю книги, можно сказать, без остановки вплоть до сегодняшнего дня. Я учился в школе № 33, и к нам в 8-ой класс пришла новая учительница русского языка и литературы Вера Алексеевна Грошкова, необыкновенный педагог. Она всех нас увлекла своим предметом. Хотя я был весьма начитанным мальчиком, однако грамотностью не отличался. И она мне дала задание на летние каникулы — ежедневно переписывать в тетрадь, аккуратно и медленно, роман Ивана Сергеевича Тургенева «Накануне». Вера Алексеевна, можно сказать, выправила мне грамотность и «огранила» мою начитанность. Спустя несколько лет, когда я закончил уже Московский финансовый институт, мы с моей любимой женой, Розой Сафаровной, привезли в Алматы три чемодана — два с книгами, один с вещами. Теперь у нас дома порядка шести тысяч книг.
— У вас очень милая супруга. Мне показалось, что она очень чутка к слову.
— Кто-то сказал: нет некрасивых женщин — есть нелюбимые.
— Я бы переиначил это выражение, подверстав его к нашему разговору. Нет неинтересных книг — есть непрочитанные. Есть такие в вашей домашней библиотеке?
— Нечитанные, конечно, есть. Но не просмотренных нет ни одной. И не только мной, но и нашими детьми. Сергей Анатольевич Волков, мой сын, сейчас работает в г. Астане первым заместителем редактора «Казахстанской правды». Дочь Лолита живет в Санкт-Петербурге, у нее свое дело, и она уже собрала собственную солидную библиотеку.
Мы с Розой Сафаровной всегда считали, что детей мало напоить и накормить, их нужно и духовно напитать. Поэтому мы всегда по вечерам сидели всей семьей и вслух читали книги. Причем не какие-то там адаптированные для детей издания, а «взрослые» книги — те же, к примеру, «Похождения бравого солдата Швейка» Ярослава Гашека. Я вообще считаю, что дети — это неотъемлемая часть семьи, где культ домашнего очага — священный культ. Для меня всегда были ориентиром замечательное высказывание чешского писателя, автора исторических романов Йозефа Томана, которые я выписал много лет назад: «Мы завидуем другим из-за богатства, положения, славы, а между тем достойны зависти только сильный характер, дар постижения, жажда знаний и способность испытывать духовные радости — самые богатые, самые долговременные. Дух выше материи!»
Школу чтения вслух художественной литературы я прошел у своей мамы, Нины Николаевны Смирновой, диктора высшей категории, она много лет проработала на Казахском радио. Я воспитан на книгах таких писателей, как Майн Рид, Жюль Верн, Марк Твен. Вкусы со временем меняются — это естественно. Но я остаюсь приверженцем классики. Кроме того, мне интересны искусство, философия, история. Особое внимание я уделяю работам тех, кто начинал то или иное направление. Например, трудам «отца истории» Геродота, первого античного географа Страбона, итальянского историка искусства Джорджо Вазари…
В 1960-70-х годах был популярным вопрос: что бы вы взяли с собой на необитаемый остров? Я тогда отвечал: собрание сочинений Анатоля Франса.
— А что бы взяли сегодня?
— Библию. Бог дает человеку душу, а дальше, дорогой, крутись сам. К чему ты себя приведешь, как ты свою жизнь построишь — зависит только от тебя самого, от твоего выбора, от твоей собственной воли.
— Во многих крестьянских семьях в царской России Библия была настольной книгой. И мудрые мужики говорили, что нет особой надобности обращаться к другим книгам. Достаточно ежедневно читать Библию, там вся мудрость человечества, там все жизненные сюжеты, человеческие поступки и характеры. Будешь знать Писание — разберешься в этой жизни.
— Не умаляя значения ни одного из вероучений, я скажу, что все-таки Коран — это наиболее совершенное священное Писание. Когда Бог ниспосылает через своих пророков Свое Слово, он, наверное, учитывает уровень, на котором находятся люди в своем развитии, уровень их знания.
Помните историю гибели легендарной александрийской библиотеки в Египте? Когда город Александрию осадил очередной завоеватель, к нему обратились местные жители:
— Пощади нашу библиотеку!
— Есть ли там священный Коран? — спрашивает завоеватель. — Есть, говорите? Но Коран и у меня есть. Если в ваших книгах есть что-то другое, так в Коране все написано.
И ценнейшая библиотека была предана сожжению. Почти по Фамусову из «Горя от ума»: «А чтобы зло пресечь, собрать все книги бы да сжечь!»
Что меня особенно печалит — так это то, что за 10-15 последних лет людей «обескнижили». Хотя ни одна библиотека в нашей стране не сгорела. Интерес к чтению серьезной литературы в обществе, на мой взгляд, в целом невысок. В недавние времена 200-томная «Библиотека всемирной литературы» издавалась тиражом в 300 тысяч экземпляров. И достать ее было невозможно. А сейчас если книга издается трех- или пятитысячным тиражом, это уже считается большим успехом для издания.
Я по натуре путешественник, посетил 25 стран, и мне близок образ системы координат. Когда идешь по хронологической литературной вертикали — скажем, от Древнего Египта до нашего времени, — ты общаешься с самыми мудрыми и знающими, ты видишь, как развивалось человечество, какие совершались поступки, тебе не просто это интересно, ты все это обдумываешь, анализируешь и тем самым образовываешь и воспитываешь себя. А когда следуешь по горизонтальной оси — это географическая поверхность твоего существования. Я, например, видел мир от Забайкалья до Испании, от Санкт-Петербурга до Средиземноморья. Но я никогда никуда не уезжал, прежде чем не узнавал из книг по возможности всё о тех местах, куда я еду. Есть арабская поговорка: «Кто отправляется в путешествие ради знаний, тому Аллах облегчает дорогу в рай».
— Нет ли у вас ощущения насыщенности чтением? Что вас заставляет вновь и вновь обращаться к книгам — еще и еще раз иллюстрировать другими словами уже однажды найденные вами истины.
— Мне интересна каждая встреченная новая книга. Новая книга рождает новый интерес. Человечеством столько создано по всяким направлениям знания! И меня не покидает стремление охватить всё это в как можно большем объеме. Хотя всем известно, что никто не обнимет необъятного (потому-то Сократ и сказал, что знает то, что ничего не знает). И хотя, как говорит Екклесиаст, «во многом знании много печали».
Завершить же нашу беседу я хотел бы словами писателя Константина Паустовского: «Жизнь без книг, без творчества, без блестящих идей — это вино без запаха, морская вода без соли. Без этого жить нельзя».
Музу Чтения сопровождал Сергей ЧКОНИЯ.
