Заветный промысел артиста. «Өнер әлемі» №2 март 2005 года
Имя Нургали Нусипжанова, народного артиста Республики Казахстан, лауреата Государственной премии РК, солиста Казахской государственной филармонии имени Жамбыла известно всем у нас в стране. Его певческий талант играет роль проводника казахской песенной традиции из глубин столетий в наше время. Но не меньше чем судьба казахской музыки, артиста волнует благополучие земли его предков, современников и потомков. Родной земле, над которой звенит голос Нургали, и новым поколениям ее сынов посвящены его думы.
ЗАВЕТНЫЙ ПОМЫСЕЛ АРТИСТА
— Нуреке, у вас с композитором Нургисой Тлендиевым созвучные имена. В них лучится «нур» — «свет утренней зари».
— Один поэт по случаю моего 60-летия поздравил меня стихами примерно с той же мыслью: «Три Нуреке — Нургиса, Нурсултан, Нургали».
Нургиса Тлендиев — наш великий музыкант. Старшее поколение, наверное, помнит, что в 1950-е годы между СССР и Китаем процветала «великая дружба». И Нур-ага, как говорится, по социальному заказу написал балет «Дорогой дружбы», который был поставлен в Театре имени Абая. Но политика — вещь переменчивая. Как погода. И когда в 1960-е годы отношения между СССР и КНР охладели, балет был снят с репертуара.
— Как тут не посочувствовать сочинению и его автору.
— О, если бы это было единожды. В годы освоения целины Нургиса и композитор Степанов написали на эту тему оперу «Алтын таулар». Музыка достойная, но спектакль тоже шел недолго. В 2004 году отмечалось 50-летие целины, надо было бы извлечь партитуру из забвения и поставить в новой сценической редакции. Жаль, что в искусстве зачастую правит не искусство.
— Мораль: композиторы, не пишите по соцзаказу!
— Не будем торопиться с «оргвыводами». По соцзаказу было создано немало великолепных произведений. К примеру, оперу «Аида» египтяне заказали Дж. Верди в связи с открытием Суэцкого канала.
— А почему не все заказные вещи выживают? Музыка ветшает?
— Все зависит от уровня политической и эстетической культуры страны (он должен быть очень высоким) и от курса ее музыкальной политики (она должна быть дальновидной). Только тогда талантливые произведения, даже созданные по соцзаказу, станут неподвластны метаморфозам времени.
— Нередко музыкальные произведения модифицируются. Мог бы кто-то преобразовать балет или оперу Н. Тлендиева в симфонические вещи?
— Для этого нужны, во-первых, заинтересованные личности. Заметьте также, что ко многим музыкальным произведениям советской эпохи интерес сейчас пропал. По-моему, напрасно. Но есть и третий момент — незабываемое заявление Хрущева: «То, что Романовы не смогли сделать в Казахстане за 200 лет, я сделал за два целинных года». Имелось в виду продолжение имперской политики русификации. Но я не сторонник бросать камни за спину. В любом явлении можно найти и что-то положительное.
— Действительно, как бы ни складывались при бывших империях судьбы новых независимых государств, многоэтничность Республики Казахстан всеми признается как ее историческое достояние.
— Вспомним, что до 90 процентов сановной, научной и художественной элиты царской России — были люди пришлые. Это и немцы, и итальянцы, и французы… Их привлечение было объективно правильным курсом власти.
— А роль тюркского фактора в сложении именитых российских родов?
— Это само собой. Перефразируя известные слова М.В. Ломоносова, можно сказать, что и военное, и экономическое, и духовное могущество Российской империи во многом прирастало иноземцами.
— Что касается целины, можно поставить в вину организаторам ее освоения и плановую распашку вековых пастбищных угодий.
— Это особый вопрос. И больной для меня. Говорю как бывший чабан. Я родом из аула Доланалы, что в Кербулакском районе Алматинской области. Чабаном работал в колхозе после окончания 10-летки. В нашем районе был организован, к счастью, лишь один целинный совхоз. Но и по тому, что там было сделано, ощутима драма земли, подвергшейся ветровой эрозии.
«Доланалы» переводится как «место, где растет боярышник». Отцы и деды говорили, что раньше в наших горах росли вековые деревья и тугаи (заросли) боярышника, дикой яблони, урюка, барбариса. Но, начиная с 1930-х годов, когда в аулы вместе с голодом пришла разруха, и особенно в годы войны, почти все деревья спилили на хознужды и топливо. А растительность в горах восстанавливается сотни лет. Поэтому нужны специальные посадки.
И у меня возникла мысль — разбить дендропарк в нашем бывшем колхозе. Площадью в 10 гектаров. Садоводство — вообще моя страсть с детских лет. Аким области меня переспросил: сколько, говоришь, земли нужно — 10 соток? Или 10 гектаров? Видимо, предположил, что артист дачу надумал строить. Уже готов план дендропарка и проведены некоторые работы.
— Вопрос певцу-садоводу и почетному гражданину Кербулакского района. В целинных поселках я видел дома в деревьях и цветах, а через дорогу — мазанки и юрты, без единого деревца. Может быть, срабатывает вековое представление о чистоте родной степи?
— Как мне кажется, здесь есть и субъективные, и объективные факторы. В сознании вольных степняков древонасаждения могут ассоциироваться с культурой пришлых переселенцев. А с другой стороны, степь ведь разная. Там, где царит жусан (полынь), где нет воды, — нечего и копья ломать. Надо просто использовать природную суть аридной зоны. В предгорьях же, где стоит Алматы или мой аул, где с гор несутся речки, — можно и сады растить.
— У вашего дендропарка есть имя?
— Я назвал его «Жазира» («Благоухающие степные просторы») — в честь моего бывшего ансамбля. По всему периметру уже насажена защитная полоса из двух с половиной тысяч деревьев. Мы огородили их колючей проволокой от коз и коров. Создаем питомник, где будем выращивать из семян саженцы плодовых и декоративных деревьев. Они будут высажены в усадьбах нашего аула, а потом и по всему району и дальше. Получим прибыль. В самом дендропарке уже принялись саженцы яблонь и груш. Посажено сто каштанов. Я видел их в Киеве, Варшаве, Алматы. Красота! Это будут первые каштаны в моем ауле. А потом и во всей округе.
В дендропарке я специально оставил небольшой ковыльный участок, его никогда не касался плуг. Как символ первозданности родной земли.
Лет 60 назад наш аул был голый. У кого-то одно дерево росло. А у нашего дома было 5-6 тополей, которые посадил отец, когда мне исполнился год: «Пусть растут вместе с моим сыном, чтобы ему не было скучно.
Он был мудрый человек, мой отец, работал в колхозе скотником. Никому не разрешал мутить воду. Кто бросал мусор, получал взбучку камчой. Запрещал обижать живые существа. Я любил ловить змей, лазил по горам, мне интересно было копаться в соколиных гнездах, смотреть, как птенцы вылупливаются, однажды домой птенцов совы притащил. Отец сказал: «Ты не имеешь права ни у кого отнимать жизнь». О земле он говорил: «Это как твоя спина. Не ковыряйся в ней просто так, не порти ее. Делай только что-то полезное — посади дерево, или картошку, или цветы». В диковинку мне было это слышать. Какая разница земле? Она же не кричит, не ругается. Первое свое фруктовое дерево я посадил в 3-м классе. Это было в 1947 году.
Теперь я понимаю, что каждое дерево имеет свою натуру и судьбу. Мне уже под 70, и я молю Бога, чтобы он проявил ко мне милость и дал силы поработать на земле, чтобы я успел порадовать взоры других людей, которые пока еще не понимают смысла этой моей работы.
Детишки с радостью сажают деревца. Однажды вижу, они что-то про себя высчитывают, а потом подошли ко мне: «Агай, когда будут яблоки?» — «А вы в каком классе учитесь?» — «В третьем! В четвертом!» — «Вот перейдете в 8-й или 9-й, сможете попробовать. А когда вырастите и захотите завести семью, то здесь, в саду, под кронами деревьев, поставите юрту и сыграете свадьбу».
— На какие средства ведутся все работы?
— Помогают бывшие одноклассники. Немного помог сельский акимат. Мне организовали концерты, и на вырученные деньги я купил грузовик и трактор. Лопатой дендропарк не вскопать, арыки и дренажную систему не провести.
— И как оплачивается труд специалистов?
— Этот непростой вопрос мы договорились решить натуральным обменом. Я выделил им участок из оформленной на меня земли: сейте что хотите! Используйте мой трактор и грузовик! Собранный урожай забирайте! Но дендропарк — на вашей совести. У меня кроме радужной надежды на будущий его расцвет, кроме бессонных ночей и нервов, нет ничего. Я об этом и землякам на сельском сходе сказал, и районным властям. Меня поняли.
— О таком воспитателе, как вы, могла бы мечтать, наверное, любая школа. Пусть у вас будет как можно больше учеников и в искусстве, и в жизни.
— Спасибо вашему журналу за приглашение в гости к « Музе Воспитания».
Музу Воспитания сопровождал Сергей Чкония
