Жизнь прожить-не книгу прочитать. 13 января 2007 года
ТРОПА К ЭДЕЛЬВЕЙСУ
Рубрику ведет Алмат Заилийский
«Радуйтесь жизни и читайте!» — один из девизов Республиканской государственной детской библиотеки имени Сапаргали Бегалина и ее директора Софьи Кумаровны РАЕВОЙ.
В 1969 году с дипломом библиотечного факультета Казахского женского педагогического института она переступила порог этого учреждения, ставшего ей родным, и спустя 18 лет, в 1987 году, была назначена его руководителем. Что стало знаком признания опыта и авторитета компетентного практика и умелого организатора ответственейшей сферы детского чтения.
Однако первый «эдельвейс» своего жизненного успеха наша героиня сорвала в раннем детстве, наперекор превратностям судьбы.
ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ — НЕ КНИГУ ПРОЧИТАТЬ
— Софья Кумаровна, я понаблюдал, как наш фотокорреспондент Раиса Кругова работала с вами, ища лучший ракурс (и так просила вас встать и этак), и у меня создалось впечатление, что вы не человек позы. И, наверное, не только в данном случае, но и в жизни вообще?
— Я всему и всегда предпочитаю волю и свободу. Не люблю подчиняться какому бы то ни было давлению. Всегда имею свою собственную точку зрения по любому важному для меня вопросу и высказываю ее в любых кабинетах власти.
На эту мою суть отложила отпечаток и многолетняя работа с детьми. Ведь библиотека, скажем так, не «обязательный» социальный институт. Дети к нам приходят добровольно, по своему почину.
Взрослый человек направляется в библиотеку целенаправленно. И даже если его встретят там не совсем приветливо, он все равно, преследуя свой интерес, придет еще и еще. А дети нет.
Однажды в США провели исследование: почему взрослые редко посещают библиотеки? Оказалось, что в сознании примерно у 30 процентов из них с детства закрепился отрицательный имидж библиотеки. Так что работа в любой детской библиотеке сложнее, нежели в обычной.
Особенно мне дорога в нашей профессии та ее особенность, что мы никого из детей не оцениваем. Человеку свойственно давать оценки всему и вся, в том числе и ребенку. В школе своя оценочная шкала, в семье своя. А у нас так: ребенок пришел — спасибо ему.
Наш лозунг: «Библиотека — теплый дом для детей». Одно из моих требований к сотрудникам: никакого «кисляка» на физиономии! Ты работаешь с детьми — будь добр уважать ребенка. Поэтому всем детям у нас комфортно и вольготно.
— Вы директор библиотеки с республиканским статусом. Значит ли это, что в своей профессии вами покорена наивысшая вершина, и никаких новых «эдельвейсов» карьерного успеха уже не собрать?
— Карьерный рост никогда меня не волновал. Я ценю в жизни другое. Всегда говорила и говорю: я состоявшийся человек. Мои родители оставили мне житейский наказ: чем бы ты в жизни не занималась, исполняй дело честно. Поэтому мое кредо — профессионализм. Хотя, прямо скажу, для многих людей, даже среди моих коллег, это не повод для любви ко мне. Но я говорю своим сотрудникам: я не сахар, чтобы меня любить.
В моей профессии счастливо сошлись две глубокие привязанности: любовь к детям и любовь к книге. Хотя и в детстве, и юности я думала, что буду врачом. Наверное, это было связано с тем, что я инвалид детства, как и многие «дети» Семипалатинского ядерного полигона. Именно отсюда мой букет сопутствующих «эдельвейсов». Но я никогда на этом основании не получала от государства никакой пенсии. Таковым было решение моего отца. От него я унаследовала оптимизм. И всегда чувствую разницу между, так сказать, жизнерадостным идиотом и оптимистом.
До своего заболевания я училась танцам. Но в семь лет меня в первый раз разбил паралич, я подолгу лежала в постели и годами носила корсет. Поэтому я ценю жизнь и никогда не навешиваю своих забот на кого бы то ни было. И не считаю, что карьера так уж необходима человеку. Самое главное — жить в мире с самим собой. Печально, что мы не ценим то, что нам дает жизнь. Мы разучились радоваться жизни.
— Как думаете, почему?
— Я никогда не хулю предыдущий строй — с ним связана немалая часть нашего прошлого, где был, наряду с известными всем негативными сторонами и явлениями, и свой неоспоримый позитив. Но меня раздражает хлынувшая в новое время со всех сторон пропаганда богатства (в том числе и не заработанного, нажитого непрозрачными способами) и выводит из себя популяризация почти всеми СМИ легкой, «красивой» жизни. Не думаю, что этот мой протест — реакция человека, который был зажат советской системой и находил отдушину в аполитичных шепотках на кухне. Я просто не понимаю разнузданной демонстрации чуждых моим идеалам ценностей.
— Не боитесь упрека в некоторой отсталости от «фишек» века нынешнего?
— Нет и нет. Мне в жизни интересно все. С любым человеком, независимо от его возраста и социального положения, я найду о чем поговорить.
— Но соловей баснями сыт не будет.
— Эту свою профессию мы выбрали добровольно.
— Вернемся к истоку вашего выбора. В каком возрасте вы самостоятельно прочитали свою первую книжку? Что это было?
— Одна из гримас советской системы: в 1954 году мой отец (как сказали бы сейчас, «этнический мусульманин») был назначен на должность директора свиносовхоза, поскольку был коммунист. Вот такую, как говорится, ему «подложили свинью». На весь трудовой коллектив совхоза было всего две казахских семьи. Там я пошла в первый класс русской школы, не зная ни слова по-русски. К моему счастью, тогда на пороге школы никто не устраивал ребенку экзамена: годен он «к строевой» или не годен. Советская школа принимала всех. Это сейчас при поступлении в школу человека сразу же подвергают унижению.
Я из семьи, где было семеро детей. У меня пятеро братьев. Чем хороша многодетная семья? Это разновозрастной дружный и доброжелательный коллектив, где каждый может себя хоть в чем-то как-то реализовать.
— Родным казахским вы владели, конечно, как следует.
— В нашей семье всегда ценился язык, культивировалась не просто правильная речь, а образная, красочная. Мой отец был сыном муллы, рано осиротел, учился в детдоме, прошел Великую Отечественную войну, окончил московский вуз. Мама потомок рода кажи, где тоже всегда ценилась красота речи. Но она была молчалива, потому что коллективизация прошлась по ее семье «танком». Ее отец, мой дед, погиб не известно где и как, а бабушка умерла от голода в начале 1930 годов, и моя мама со своим младшим братишкой несколько дней грелись у ее остывшего тела в осенней степи.
А в первом классе, знаете, кто помог мне преодолеть языковой вакуум? Один еврейский мальчик из нашего совхоза. Его звали Гриша. У него был серый строгий школьный кителек и фуражка. Увидев, что я ничего не понимаю в классе, он стал приходить к нам домой и на своем детском уровне за четыре месяца научил меня русской речи. Но, конечно, и родители приложили усилия.
Отец дал мне радость и защиту в этой жизни — привил любовь к книге и всячески поощрял возникшую у меня страсть к чтению. Я считаю, что аура родительской любви — великая охранная сила человека. Уже сейчас во взрослых людях мне сразу видно, кто из них был недолюблен в детстве.
В больнице, где я лежала среди других прикованных к постели детей, была замечательная учительница Евдокия Мельникова. Светлая ей память! Она доставляла нам много радости, читая вслух.
А первой книгой, которую я сама прочитала, стали «Рассказы» Якова Тайца, известного в то время детского писателя. Большой след в моем сознании оставили и рассказы Л. Пантелеева. Я выросла в мужской среде, и у меня сложилось несколько «мужское» чтение. Об этом, кстати, мне сказала финансовый директор издательства «MacMillan», когда мы с ней обменялись информацией о том, что сами любим читать. Когда мне трудно, я обращаюсь к рассказам американских писателей О. Генри и Джека Лондона.
Первой большой книгой, которую я самостоятельно прочитала, стал роман-эпопея Мухтара Омархановича Ауэзова «Путь Абая». Мне было тогда девять лет, но я уже вполне овладела русским языком.
— Одоление этой книги тоже сопоставимо с взятием вершины.
— Да, пожалуй, это можно назвать моим первым личным «эдельвейсом» успеха. Что самое для меня знаменательное — читая этот роман, я впервые с гордостью осознала, что я — казашка.
Роман, помните, начинается с того, что Абай, отпущенный на каникулы, возвращается из Семипалатинска в родной аул. Степные пейзажи, живописно воссозданные писателем, знакомы мне с детства. Незабываемое впечатление произвело на меня описание встречи Абая с родителями. Он устремляется навстречу матери. Но Улжан его отодвигает: «Иди поздоровайся с отцом». А Кунанбай задает ему пару немногословных вопросов: «Здоров ли ты, сын? Как твои успехи?»
Казахи — народ, как правило, очень сдержанный. Особенно в проявлении чувств. Таковыми были и мои родители. Они нас не зацеловывали. Мама нас просто нюхала. Отец мог разок коснуться губами лба.
И я уже тогда своим детским умишком поняла, что Дильда, первая жена Абая, не очень-то подходит его поэтической натуре. Мне казалось, что ему как-то холодновато с ней.
Осознание значительности образа Абая и писательского таланта Мухтара Ауэзова стало моим достижением в девять лет. С этого высокого порога я и вошла в мир серьезной литературы. Еще в отрочестве прочитала стихи Абая и фрагменты из его «Гаклия» (Слова назидания).
А вообще читала взахлеб все подряд. Особенно классику. В 8 классе «проглотила» все 24 тома Оноре де Бальзака, «Сагу о Форсайтах» Джона Голсуорси, многие романы Чарльза Диккенса. Бесконечно люблю «Вечера на хуторе близ Диканьки» Николая Васильевича Гоголя. Они, по моему мнению, написаны образцовым русским языком.
Но всю свою читательскую жизнь все-таки больше тяготею к французской литературе. Любимейшая книга моего детства — «Без семьи» Гектора Мало. Этот поэтический роман, который называют эталоном французского языка, я считаю вершиной мировой литературы для детей.
Чтение привило вкус к высокому слову. Жажду познания мира сельскому ребенку удовлетворяла в то время ни что иное, как книга. Всю жизнь преданно люблю творчество Александра Сергеевича Пушкина. Хорошая поэзия — вообще моя страсть.
Человек должен самообразовываться постоянно, всю свою жизнь. И я радуюсь, что Господь дал мне такую возможность.
— Что для вас Господь?
— Это нечто внеконфессиональное. Некая высшая небесная сила, не имеющая конкретного лика. Конечно же, это не некий «Дед с бородой».
— В каком возрасте вы пришли к такому пониманию?
— Очень рано. Наверное, с того момента, как прочитала «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго. Там есть такая сцена. Аббат, глядя на только что изданную книгу, говорит, указывая на собор: «Это уничтожит вот это». Идут века. И книги живут, и молитвенные дома стоят.
— За двадцать лет, что вы директорствуете, вам удалось многое переформировать в библиотеке, многое сделать заново. Сейчас она наверняка носит черты, может быть, и не всегда «райские», но зато «Раевские». Как бы вы их охарактеризовали?
— Итак, что удалось за эти годы сделать… Покончить с представлением о библиотеке как тихой обители. Преодолеть идеологизированность и консерватизм, привить коллективу жажду нового, тягу к быстрому восприятию того хорошего, что есть у других библиотек. Побудить сотрудников постоянно читать книжные новинки, более обстоятельно знакомиться с нашим книжным фондом и банком данных. Любая библиотека ценна своим банком данных. Наш по своему объему второй в городе после Национальной библиотеки РК.
— Разве доскональное знание своего фонда — это не профессиональная обязанность библиотекарей?
— Увы. Можно работать с книгой и не открывая ее. Ведь аптекарь не берет на язык все имеющиеся у него лекарства. Всякий ли продавец снимает пробу с продовольственных новинок?
— Ему средства не позволяют отведывать деликатесы.
— Но он обязан знать отличие, допустим, семги от форели.
— Книги доступнее и всегда под рукой.
— Не думаете ли вы, что все учителя и врачи систематически занимаются повышением своей квалификации? А у нас это стало задачей № 1 по примеру лучших детских библиотек за рубежом.
Я побывала в России и Германии, в США и Китае, в Беларуси и Украине. В США детскую библиотеку называют местом подготовки ребенка к жизни. У нас тесные связи с Британским советом и Институтом Гёте в Алматы, с посольствами Германии и Франции. Каждую весну в рамках недели франкофонии мы проводим конкурс «Я волнуюсь, заслышав французскую речь».
Самой продвинутой, даже эталонной страной в области детского чтения я считаю Великобританию, которая так издает книги для детей, как ни какая другая страна. Там писатели получают целевые задания сочинить детские книги о том-то и о том-то. Я откровенно этому завидую, потому что у нас в Казахстане острая нехватка современных произведений для детей, рассказывающих о том, что происходит в окружающей их жизни.
Я не кабинетный директор. Как и мои сотрудники, я тоже провожу разнообразные общественные мероприятия. И потому что свободно владею казахским и русским языками, и потому, что Господь даровал мне и умение говорить, и некоторый, о чем мне порой говорят, артистизм.
— Как вам удается все успевать?
— Я не одна. У меня сложившаяся за многие годы солидарной работы команда профессионалов. У каждого из них своя спецификация. Я, к примеру, представляю «эмоции» библиотеки, а также пропагандирую ее позитивный имидж в нашей стране и за рубежом и отвечаю за связи библиотеки с общественностью.
У нас два собственных сайта в Интернете. Мы выпустили свой диск, посвященный Казахстану, в расчете и на детей, и на взрослых пользователей.
Есть собственная издательская продукция. Последние наши новинки — два пособия: «Дыхание студеного декабря» и «Желтоксан эпопеясы», где мы в доступной для детского восприятия форме рассказываем о значении этих событий, ставших истоком независимости нашей страны. И пособие для школьных библиотек «Земля отцов — земля святая». Оно должно помочь учителям при проведении уроков истории и литературы. И учащимся при написании школьных сочинений. И даже, может быть, при составлении официальных докладов.
Вместе с благотворительным фондом «Саби» издали цветной календарь на 2007 год с пейзажами Алматы, написанными студийцами Академии юных художников при нашей библиотеке и Государственного музея искусств имени А. Кастеева.
Мечтаем подготовить и издать сборник стихов и прозы о нашем любимом городе. Регулярно проводим дни поэзии Абая и Пушкина.
Недавно у нас состоялась презентация двух популярных красочных книг для детей, которые вышли в издательстве «Алматыкiтап»: «Хадж» и «Пророк Мухаммед». (Это американский проект, реализованный по российской лицензии по специальному договору.) Во второй из них приведены такие важные для всех нас слова Пророка: «Приобретайте знания».
Мы светское учреждение и не пропагандируем ислам. Мы только предоставляем человеку возможность получить информацию и извлечь из нее пользу для себя, если ему это нужно.
Организуем всякого рода конкурсы для детей и родительские собрания, где призываем пап и мам любить своих детей такими, какие они есть, не завышая требований. Я сама всегда помню о том, что генерала Шарля де Голля, будущего президента Французской Республики, выпустили из средней военной школы с такой характеристикой: «Ни на что не годен, кроме строевой». А русский писатель Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин, написав однажды сочинение за свою дочку-гимназистку, получил двойку.
— Но продолжите рассказ о ваших сподвижниках.
— С превеликим удовольствием. Мой заместитель Надежда Петровна Филатова олицетворяет в нашем коллективе равновесие. Режиссер по образованию, она контролирует до конца воплощение предлагаемых мною идей. Завотделом развития и внедрения науки и технологий Людмила Николаевна Лукзен — это наш интеллект, обеспечивающий научный подход в организации любого значимого дела. Заведующая организационно-методическим отделом Татьяна Михайловна Пак — само воплощение спокойствия и деликатности. Она способна свести на нет любой межличностный конфликт. Хорошие, надежные сотрудники и в отделе обслуживания читателей. Некоторые уже ветераны, работают более 30 лет.
— Я вижу, ваша дружная команда многонациональна.
— Это тоже один из моих принципов — как это раньше говорилось? — в подготовке и расстановке кадров. И, кстати, мои требования к казахам выше, чем к другим коллегам. Я убеждена: если специалист представляет титульную нацию, то он обязан работать и вести себя и в коллективе, и в обществе лучше других, быть для всех образцом воспитанности, интеллигентности, культуры.
Я не только не стесняюсь, а горжусь тем, что в сферу мировой культуры меня ввел русский язык. Меня считают неплохим знатоком истории Казахстана, которую я популяризирую где только можно. Недавно в Минске я сказала своим коллегам из стран СНГ: «Знаете, чем Казахстан отличается от любой другой страны на постсоветском пространстве? В любой из них нам говорят: вы — казахи. А мы говорим: мы — казахстанцы». Чувствуете разницу? Ее пока, к сожалению, мало кто ощущает в СНГ.
— Можно сказать, что ваша библиотека в «эдельвейсах признания» со стороны не только благодарных юных читателей и их родителей. Но и официальных структур. Одна стена в вашей приемной — в благодарственных письмах и приветственных адресах. Государству, как и людям, тоже свойственно выставлять оценки…
— Мы гордимся тем, что свою благодарность адресовал нам Президент Республики Казахстан.
Но иной раз ведомственная оценка облекается в такую форму, которая нас просто обескураживает. Некоторым чиновникам, наверное, неведомы такие реалии, что в ряде стран средневековой Европы библиотекарь входил в число первых советников короля. В отличие от акима Алматы, весьма мною уважаемого Имангали Нургалиевича Тасмагамбетова, эти столоначальники, как выяснилось, вообще не понимают сути нашей профессии и ее назначения: нести в общество свет культуры, поддерживать культ высокого художественного слова, культ книги.
Мы столкнулись с таким парадоксально-вопиющим случаем, когда нам отказали в приглашении на представительное собрание городского формата под тем предлогом, что, по мнению его устроителей, библиотекари не относятся к деятелям культуры, а являются (подумать только!) неким обслуживающим персоналом.
А ведь наша библиотека одним из первых в Алматы учреждений культуры начала проводить мероприятия в связи с 15-летием независимости Республики Казахстан и 20-летием декабрьских событий.
5 декабря 2006 года мы организовали встречу детей с кинорежиссером Калдыбаем Абеновым, снявшим фильм «Аллажар» о Желтоксане. В зал Дома кино, рассчитанный на 250 мест, собралось 400 ребят, некоторые из них специально приехали из Карасайского и Илийского районов Алматинской области. Учащиеся школы-интерната № 4 вместе со своим музыкальным руководителем Галымжаном Таминдаровым написали песню, посвященную девушке Ляззат Асановой, ставшей жертвой карателей Желтоксана, и спели эту песню ее маме. Режиссер был поражен тем, что эту мемориальную встречу организовал не кто-нибудь, а именно наша библиотека.
— Значит, на вашей новогодней елке не одни только золотые шишки. Есть и синяки.
— Хватает. Но мы никогда не плачемся по поводу, например, низкого уровня заработной платы. Стонать и ныть не позволяет наша вечная близость к высокому и духовному, к книге и знаниям. С 2006 года библиотеку передали под юрисдикцию города, но сохранили ее республиканский статус, так как в Астане пока нет детской библиотеки подобного уровня. Никто, кроме нас, не может профессионально ответить на вопросы: что такое детское чтение? И какими путями и мерами оно может быть оптимально организовано?
— Как пополняется фонд библиотеки в наше время?
— О, не сыплете мне соль на раны. На 2006 год нам выделили всего полтора миллиона тенге на приобретение новой литературы. При том что цена книги сейчас в среднем 300 тенге. Вы не найдете «Детскую энциклопедию» дешевле полутора тысяч тенге за том.
Кроме того, нас полностью лишили средств, предназначенных на ремонт нашего здания. А ведь оно в перечне памятников архитектуры второй половины XΙX века, охраняемых государством, и сохранилось только благодаря потому, что с начала 1930 годов по 1971 год здесь размещалась главная государственная библиотека республики.
— Однако не обречена ли исторически вся ваша сфера на долговременный, но все-таки закат? Если иметь в виду перспективы бурного развития новых и сверхновых инновационных информационных технологий…
— Я убеждена, что право на существование имеют любые носители информации, как новейшие электронные, цифровые, так и традиционные бумажные.
Итальянский писатель Умберто Эко, выступая в Болонском, кажется, университете, сказал примерно так: «Если мы захотим узнать, с кем, где и как встречался Наполеон, нам эти сведения легче найти в Интернете, но если нам нужно узнать, что он во время этой встречи думал и чувствовал, мы обратимся только к книге».
Я не устаю говорить, что для ребенка чтение книги — процесс индивидуальный и эмоциональный. У нынешних детей, к сожалению, весьма низка способность сопереживать, почти нет тяги к состраданию, сочувствию. Боевики и компьютерные игры такие свойства у детей не развивают, этой душевной тонкости не учат. Книга же будит воображение и воспитывает чувства.
— Нет ли опасения, что новые информационные технологии душу просто-напросто «сожрут»?
— Надеюсь, что книга сердце спасет. Не будем отчаиваться. В любые времена читающие люди составляли лишь определенный процент от общего населения той или иной страны. И это были, как правило, не худшие люди.
— Какие новые формы работы сотрудники вашей библиотеки начнут практиковать в 2007 году?
— Мы будем регулярно проводить просветительские часы для учителей начальных школ. С широкой информацией о книжных новинках и дисках, которые они смогут использовать в своей работе, о полезных для них публикациях в периодической и специальной печати.
Вместе со школой-интернатом № 3 мы впервые начнем специальную программу приобщения к чтению детсадовских детей, четырехлеток. Как ни удивительно, в мире сейчас уже учат читать шестимесячных детей.
Мы рассчитываем провести в нашей библиотеке международную конференцию по теме «Детское чтение» с участием библиотекарей, педагогов и психологов из сопредельных стран. Департамент культуры Алматы поддержал это наше начинание и пообещал его профинансировать.
— Вы не против завершить нашу встречу самыми своими любимыми классическими стихами?
— О, их так много… Хорошо, прочту прекрасные строки Абая в переводе Веры Звягинцевой:
Поэзия – властитель языка.
Из камня чудо высекает гений.
Теплеет сердце, если речь легка
И слух ласкает красота речений.
